День-М - 2 или Почему Сталин поделил Корею - Кейстут Закорецкий

И этими данными к.и.н. В. И. Батюк дискредитирует собственное утверждение в "ВИЖ" (No 5, 1996) в статье "ПОЧЕМУ ТРУМЭН "ПОЩАДИЛ" СССР", когда заявил, что

"имеются доказательства, что доклады разведслужб США этого периода носили достаточно объективный характер и отнюдь не способствовали нагнетанию военного психоза. В 1950 г. в связи с искаженной их трактовкой рядом представителей военно-политического руководства США ЦРУ обратилось к ответственным должностным лицам со специальным посланием, в котором указывалось, что ни в 1945 году, ни позднее Советский Союз фактически не имел агрессивных замыслов в отношении США. Показательна реакция на него. Так, госдепартамент ответил, что "отсутствие доказательств существования советских планов использовать военную силу против Соединенных Штатов не может рассматриваться как доказательства отсутствия таких советских намерений" (с. 71-72).

Но извините, дорогой к.и.н., если американская разведка не располагала источниками информации, то откуда объективный характер докладов разведслужб США? Из каких источников ЦРУ черпало свою объективность? Из речей Сталина "верьте мне"? Выводы нельзя делать только по данным разведки, которой могут подсунуть дезинформацию. И почему американское министерство иностранных дел (госдепартамент) должно было поверить ЦРУ, если кое-что наблюдало и по своим каналам? (Выше уже было рассмотрено, как в СССР того времени относились к дипломатам).

Наглядный пример отношения к разведанным имеется и в советской истории периода первой половины 1941 г. Вспомним, что писал Сталин на сообщениях о подготовке Германии к войне с СССР? Куда предлагал послать их авторов? И чем это закончилось?

В истории же послевоенного "железного занавеса" есть еще один факт, который не совсем вписывается в стремление Сталина изолировать советское общество от общения с заграницей - это требование к союзникам вернуть в СССР тех бывших советских граждан, которые оказались в европейских странах. Эта тема почему-то оказалась важной для советского руководства и заняла определенное место в идеологической борьбе в послесталинское время.

Долго не было полной ясности в этом вопросе. Советские средства массовой информации сообщали, что союзники пытались предотвратить возвращение интернированных советских граждан в СССР, призывали их остаться на Западе, вербовали агентуру. Изредка появлялась информация, что часть возвращенных Родина встретила враждебно и отправила в свои концлагеря. Но на Западе нашелся историк-любитель (Николай Толстой), который решил исследовать эту тему и написал книгу "ЖЕРТВЫ ЯЛТЫ" (Париж, 1988). Ее журнальный вариант печатался в журнале "ЮНОСТЬ", No 5, 6 за 1991 год.

Основной вывод книги: в 1944 - 1947 годах западные союзники (особенно англичане, видимо, связанные договором о дружбе с СССР 1942 года) насильно выдали Сталину два с лишним миллиона русских, большинство из которых постигла ужасная участь. В частности, приводятся жуткие примеры, как не хотевших возвращаться в СССР насильно загоняли на пароходы, на какие отчаянные шаги вынуждены были идти некоторые из возвращаемых, чтобы не доплыть до Советского Союза. А также приводятся свидетельства офицеров из команд тех кораблей о том, что происходило в портах разгрузки:

- замена одежды и вещей, выданных при отплытии;

- фильтрация возвращаемых и расстрелы каких-то групп прямо в порту.

Странно. И какой же был интерес у ведомства Берии к натуральным английским кальсонам? Какая угроза могла бы возникнуть, если интернированные советские граждане остались бы за границей? Чем они могли помешать? Наоборот, после возвращения в СССР они были бы неудобны тем, что могли опровергать сообщения советских средств массовой информации о жизни там. Получается, что всех их следовало изолировать. Зачем лишние расходы?

Действительно, при мирной политике особой разницы не было, останутся они за границей или нет. Но в случае возникновения войны Советского Союза с Западом, у последнего возникнет спрос на специалистов, знающих русский. В частности: в группы диверсантов, в группы фронтовой разведки, переводчиками на фронт, переводчиками в лагеря для пленных и т.д. Конечно, не все пошли бы в услужение к будущему противнику, особенно женщины. Вероятней всего ими могли оказаться бывшие военнослужащие. Вот их в первую очередь и расстреливали в портах разгрузки.

Вывод: в период ялтинских переговоров и даже ранее Сталин отрабатывал планы подготовки новой мировой войны.

Ладно, допустим мероприятия по изоляции советских граждан в первые послевоенные годы проведены. Общение с заграницей сведено к минимуму. Но это не самоцель. Что-то должно было произойти следом. И оно произошло.

С середины 1949 года руководство СССР почему-то очень захотело, чтобы народы страны свыклись с мыслью, что США и Англия - злейшие враги, "фашисты". Что они готовят новую войну, которая может начаться очень скоро. Вспомним, что писал Сталин в Пекин в октябре 1950 года в связи с наступлением американских войск в Корее:

"... США из-за престижа может втянуться в большую войну, будет, следовательно, втянут в войну Китай, а вместе с тем втянется в войну и СССР, который связан с Китаем пактом о взаимопомощи. Следует ли этого бояться? По-моему, не следует, т.к. мы вместе будем сильнее, чем США и Англия, а другие капиталистические европейские государства без Германии, которая не может сейчас оказать США какой-либо помощи, не представляют серьезной военной силы. Если война неизбежна, то пусть она будет теперь..."

Таким образом, сам Сталин считал США и Англию своими первыми врагами. Но так как они же совсем недавно числились союзниками СССР, то необходимо было провести большую работу по изменению такого мнения. И чем короче на нее отводились сроки, тем более тщательно и ответственно надо было ее организовать. Что и было сделано.

Но нельзя просто так и очень долго называть какую-то страну врагом и рассказывать, что она вот-вот нападет. Народ может с этим просто смириться и "ярости благородной" не получится. Эффективность такой пропаганды имеет временные рамки. А смысл есть только тогда, если война действительно готовится, но не нападением со стороны обвиняемой страны, а наоборот, на нее.

Получается, что и это было частью какого-то большого плана? Подготовки войны?

Для сравнения можно привести здесь воспоминание И. А. Кана (журнал "ОГОНЕК", N: 1, январь, 1991, с. 25-27). Вот, что он рассказывает про 1950-й год в КНДР:

"- Незадолго до начала этой братоубийственной войны все средства массовой информации Севера развернули широкую пропаганду усилий руководства КНДР в деле мирного объединения страны, тех якобы мирных предложений, с которыми Ким Ир Сен неоднократно обращался к администрации Южной Кореи. В то же время ни дня не проходило без возмущенных сообщений о вооруженных провокациях южнокорейцев. Газеты твердили, что Ли Сын Ман стремится объединить страну силой оружия ... Таким образом, все население, и я в том числе, были уверены, что скорой войны не избежать и что начнется она, несомненно, по инициативе Юга, продавшегося американцам.

... Я в то время работал заместителем председателя комитета ТПК провинции Канвон [Канвондо?]. В мае 1950 года я уехал в командировку в уезд Енчхон [Ичхон?]. Сюда, в непосредственное соседство с 38-ой параллелью, только что были введены из Китая две дивизии, состоявшие из военнослужащих исключительно корейской национальности. Я, естественно, решил, что это превентивная мера северокорейского руководства на случай военных действий. В июне я приболел и попал в центральную больницу в Пхеньяне. В одно время со мной там лежали несколько высокопоставленных партийных и государственных деятелей. Мы часто собирались вместе и обсуждали положение в стране в связи с явными признаками приближения войны. И вот вдруг накануне выписки в два часа ночи меня вызывают к телефону. Звонил 1-ый секретарь ЦК ТПК, предложивший мне немедленно явиться к председателю Совета Министров, т.е. к Ким Ир Сену. Когда я вошел в кабинет, там уже полностью собрался весь Совет Министров и ряд приглашенных лиц. Ким Ир Сен сейчас же сообщил о том, что два часа тому назад, в час ночи, южнокорейская армия открыла огонь вдоль всей 38-ой параллели. В связи с этим нападением он, как верховный главнокомандующий, отдал приказ о контрнаступлении. Все единогласно проголосовали за утверждение этого приказа."

Проанализируем это свидетельство. В три часа ночи в воскресенье 25 июня 1950 года Ким Ир Сен собирает совещание и заявляет, что противник (войска Южной Кореи) открыл огонь. Похоже на начало войны ("без ее объявления").

Конечно, можно поверить, что кто-то начал войну в самую короткую летнюю воскресную ночь. Но трудно поверить во время начала - "час ночи". Дело в том, что просто так открывать обстрел из пушек нельзя. Обстрел может говорить о том, что после него в атаку пойдут танки с пехотой. Т.е. он называется "артподготовкой (последующей) атаки". Соответственно, бесконечно он длиться не может. А атака танков и пехоты хоть и может начаться глубокой ночью, но очень рискованна. Может не оказаться нужной эффективности. Наступающие войска могут попутать направления, попасть под свой же артиллерийский огонь или на очень неудобную территорию (минные поля и т.п.). Короче говоря, при ночном наступлении на укрепленные позиции весьма вероятны очень большие потери. Поэтому наступление обычно планируют на рассвете. Причем, и проведение артподготовки надо визуально контролировать, т.е. и он должен выполняться при освещении. Ночную стрельбу обычно подсвечивают или осветительными снарядами, или сбросом осветительных бомб авиацией. Но это очень сложно и менее эффективно, по крайней мере при длительном времени.