Королева скандала - Джилл Пол

а когда заполучила его, то он стал ей больше не нужен. В этом была она вся. За жизнь она ни на йоту не изменилась.

Уоллис не любила Эрнеста. Ей было неведомо значение этого слова, а Мэри искренне его любила и понимала, что подходит ему. «Я должна остаться и бороться за него», — подумала она. О борьбе с Уоллис было страшно даже думать, но это было именно то, что следовало сделать.

Приняв это решение, Мэри почувствовала в себе силы. Теперь нужно определить, где остановиться.

Сколько-то денег она получала от родительских земельных владений, плюс небольшое содержание от Жаки, но арендная плата в Лондоне была высокой, и к тому же Мэри не представляла, на чем будет передвигаться по городу в поисках жилья. Ей понадобится помощь Эрнеста.

Она взяла новый лист отельной бумаги и подсчитала, какую сумму сможет позволить себе отдавать за аренду и сколько будет уходить на оплату электричества, телефона, услуг одной горничной и еженедельно на питание. Проголодавшись, Мэри попросила принести в номер большой трехслойный сэндвич, а также виски с содовой.

Позднее этим же вечером она заказала еще одну большую порцию виски.

Глава 54

Лондон. 22 апреля 1936 года

В половине десятого следующего утра посыльный пришел к Мэри в номер с просьбой принять звонок — это был Эрнест.

— Давай не будем ничего обсуждать по телефону, — сказала Мэри. — Ты сможешь приехать и пообедать со мной в «Дорчестере»? Мне нужно обговорить с тобой кое-какие вопросы практического характера.

Эрнест, когда приехал в отель, выглядел явно не-выспавшимся и был поражен, увидев по-прежнему лилово-красное пятно на лице Мэри.

— Это сделала Уоллис? — спросил он. — Наверное, очень больно. Мне так жаль, милая!

— Ты в этом не виноват, — ответила Мэри с тусклой улыбкой.

Они выбрали уединенный столик в углу зала, и, когда расположились, Эрнест погладил Мэри по плечу со словами:

— Все это так отвратительно для тебя.

— Я уверена, что прошлая ночь для тебя была не менее отвратительной, — посочувствовала Мэри.

Эрнест вскинул голову:

— Меня Уоллис почему-то не обвиняет. Она считает тебя коварной соблазнительницей, сбившей меня с пути истинного, а меня — невинной жертвой твоих происков. Я, разумеется, это отрицал, но она предпочитает смотреть на сложившееся положение именно таким образом.

— Что она собирается предпринять?

— Она хочет, чтобы ты ближайшим рейсом отплыла в Нью-Йорк, и просила меня поклясться ей, что я никогда больше не буду с тобой видеться. Я, конечно, ответил ей, что не могу дать такого обещания, — сказал Эрнест, поджав губы.

Мэри надеялась, что он утешит ее несколько другими словами, но все было как было.

— На самом деле я решила остаться в Лондоне, — заявила она, — и мне понадобится твоя помощь, чтобы найти квартиру. Совсем небольшую. У меня есть деньги.

— Конечно, я тебе помогу, — сказал Эрнест. — Но все-таки я думаю, тебе правда имеет смысл уехать из города на некоторое время. До тех пор, пока вся эта кутерьма не уляжется.

— Я не боюсь, Эрнест. Уоллис меня не пугает.

— Дело не в этом… — Он умолк, будто бы решая, говорить ей или нет. Мэри ждала.

— Не нужно об этом распространяться, но на прошлой неделе я встречался с руководителем Консервативной партии Уинстоном Черчиллем. По его словам, все они очень обеспокоены желанием короля жениться на Уоллис. Он сказал, что это невозможно по закону, поскольку она разведенная, и британский народ никогда не примет ее в качестве королевы. Они хотят, чтобы я отказался давать ей развод, дабы не допустить их свадьбы с королем.

Эта новость тяжким грузом легла на плечи Мэри.

— Я сообщил ему, что уже обещал королю не препятствовать, и Черчилль попросил меня отказаться выполнять обещание в интересах страны и монархии. Так что ты сама видишь, в каком непростом положении я нахожусь. — Он взял Мэри за руку.

— У них нет никаких прав просить тебя об этом, — возразила она. — Правительство не может указывать тебе, на ком жениться, а с кем разводиться.

— Это, конечно, так. Черчилль хороший парень, и он понимает, что это скверная ситуация. По правде говоря, мы оба предчувствуем, что король сам поставит вопрос ребром и заставит правительство действовать. Но ты же понимаешь, что это вопрос исторического значения, и меньше всего мне хочется, чтобы тебя или меня объявили злодеями.

Мэри поняла, куда клонил Эрнест. Если бы он оставил Уоллис, она тут же оказалась бы в руках короля, и Эрнеста обвинили бы в причинении ущерба институту монархии, а это значит, что обвинили бы и ее.

— Сколько нам нужно ждать? — спросила она.

— Столько, сколько придется, — последовал тяжелый ответ.

Они пообедали дуврской камбалой и выпили довольно неплохого французского вина, и Эрнест предложил районы Лондона, где можно было бы подыскать Мэри подходящую квартиру.

— Ты приедешь ко мне в мой новый дом? — спросила Мэри, подумав об ожидавших ее долгих днях и вечерах, на протяжении которых она не сможет появиться в обществе.

— Каждый раз, когда Уоллис будет у короля, я буду приезжать к тебе, — пообещал он.

Эти слова больно укололи Мэри. Опять ее судьба зависела от прихотей ее бывшей подруги. Она сглотнула горький ком, не желая портить отношения с Эрнестом.

Он продолжал:

— Возможно, я не смогу найти подходящую квартиру сразу, тем более что обещал Уоллис сопровождать ее в Форт Бельведер на этой неделе, но, надеюсь, подыщу что-нибудь на следующей.

Мэри была близка к отчаянию, как только подумала о том, что Эрнест поедет в Форт. Она сделала глубокий вдох, чтобы совладать с собой. Эрнесту необходимо, чтобы у кого-то из его женщин был уравновешенный характер, и это была как раз она, Мэри.

— В таком случае, — сказала она, — я спрошу у Элеанор, не будут ли они против, если я проведу эти выходные с ними. Она моя единственная подруга в этой стране, до которой не дотягиваются щупальца Уоллис.

Их разговор был внезапно прерван появлением полной женщины, которая показалась Мэри смутно знакомой. Она подошла к столику и толкнула Эрнеста в плечо. Он встал из-за стола и слегка поклонился:

— Миссис Кэмпбелл.

— Мистер Симпсон, — откликнулась она обвиняющим тоном, — вчера ваша жена позвонила мне в слезах. Да, сэр, в слезах. Она говорит, вы взяли себе в любовницы ее самую давнюю подругу, и я полагаю, — она указала на Мэри, — это и есть сама виновница. Как вы могли, сэр? Бедная славная Уоллис!

Прежде чем Мэри успела произнести хоть слово, Эрнест ответил ледяным тоном:

— Миссис Кэмпбелл, вы не владеете всеми фактами