Соблазненная роза - Патриция Филлипс

— А мы скоро доедем до Виттона?

Глаза Стивена тут же посветлели, лоб разгладился, а с губ сорвался счастливый вздох. Никогда еще она не баловала его лаской, ни разочка не дала понять, что неравнодушна к нему, он один маялся — от своей неразделенной любви.

— Скоро, уж будь уверена, пообещал он охрипшим от полноты чувств голосом, потом взял ее ладонь в огромную свою лапищу и стал поглаживать обветренные пальчики. — Не дождешься, когда мы будем вместе?

Встревоженная его порывом, Розамунда попыталась отодвинуться. Она вовсе не хотела распалять его, это было бы слишком опасно.

— Я так устала от бесконечных переездов, — жалобным голосом сказала она. Такой ответ не лишал его сладких надежд, но по крайней мере должен был умерить его пыл.

Стивен поднялся и озадаченно потер лоб, не зная, что ей сказать, потом, откашлявшись, пробормотал:

— Недельки две еще поездим. Погоди чуток, я постараюсь поточнее все прикинуть.

Наконец-то он ушел… Розамунда перевела дух. Конечно, она очень рисковала, притворившись, что влюблена в него, но иного выхода у нее не было. Кто знает, может, се бегство с йоркширцами обернется для нее еще большей бедой, однако не воспользоваться этим случаем никак нельзя — другого, чует ее сердце, просто не будет… Она поняла, почему их одежда показалась ей странно знакомой; слуги Аэртона носили коричневые, в рыжину, ливреи, отделанные серебряными галунами. Галуны они, видать, просто спороли, обменяли на еду.

Розамунда видела, как их попутчики что-то оживленно обсуждают, сдвинув головы и перейдя чуть ли не на шепот, они несколько раз обернулись в ее сторону. Означают ли эти взгляды, что они сдержат слово? Кончив разговор, солдаты Аэртона принялись устраиваться на ночлег. Хотя они прекрасно поладили с людьми Стивена, для ночевки они всегда разбивали свой лагерь, опасаясь переменчивого нрава Стивена, которого любая малость могла довести до крайнего исступления.

Еще днем к обозу Стивена пристали двое лудильщиков и сразу принялись расписывать, какие богатства насобирали у покойников, оставшихся на поле сражения. Солдаты Стивена, понятное дело, подняли их на смех, те, разобиженные недоверием, тут же развязали свои торбы. Стивеновы разбойники начали заговорщицки переглядываться, и Розамунда сразу поняла, что они вознамерились освободить простодушных странников от их добычи, которую они так охотно вывалили на землю. Розамунда со страхом вглядывалась в кучу золотых колец, пуговиц, украшенных каменьями стилетов — вроде бы ничего, что принадлежало Генри, а обреченные простаки все выгружали свой скарб: куски лат, драгоценные кинжалы, эфесы от мечей. Снова взглянув на жадные лица сообщников своего воздыхателя, Розамунда уже не сомневалась в том, что этих двоих сегодня же прикончат.

Однако если она посмеет предупредить их, очень вероятно, что и с нею церемониться не станут. Лудильщики вели с собой и несколько лошадей, собираясь продать их в ближайшем городе. Розамунда со вздохом облегчения убедилась в том, что Диабло среди них нет. Она конечно же понимала, что кучка драгоценностей и золотого лома и несколько лошадей не могут быть доказательством того, что Генри жив, однако почему-то ей стало спокойнее на душе.

Настала ночь, костры понемногу догорали, почти все уже улеглись, накрывшись с головой одеялами. Стивен, и с ним еще двое, молча подкрались к уснувшим лудильщикам и сноровисто перерезали им глотки. Лежа в палатке Стивена, Розамунда услышала короткие придушенные вскрики, а через минуту — деловитые приказы Стивена относительно того, куда припрятать поживу. Потом все стихло.

Зажмурив глаза, Розамунда стала молиться, слыша, как душегубы тащат по земле тела убитых, потом раздался шорох веток: они прятали трупы в кусты. Розамунда забилась в самый угол палатки, накрывшись ветхим одеялом.

Стивен пришел очень нескоро, она тут же почуяла, что от него пахнет вином, Видно, у лудильщиков имелась с собой и бутыль. Он окликнул Розамунду заплетающимся языком, Розамунда отозвалась, чтобы его успокоить: дескать, пленница на месте. Стивен завернулся в одеяло и разлегся поперек палатки, загораживая выход. Через минуту он уже спал.

Розамунда боялась поверить в такое чудо. Он забыл связать ей руки и ноги! Надо попробовать ускакать… на какой-нибудь из лошадей лудильщиков. Конечно, такая попытка была чистым безумием, ведь Розамунда даже не представляла, где она… но зато она будет на свободе! Она решилась…

Осторожно встав на ноги, она нащупала в задней стенке почти прохудившееся место и стала разрывать холст. Она примерилась: нет, в проделанную ею дырку не проходила пока даже голова. Внизу пролезть тоже было невозможно, так как холст был прихвачен частыми кольями, врытыми глубоко в землю. Упав духом, Розамунда снова улеглась под свое одеяло. Вдруг темная тень выросла у входа. Розамунда перепугалась, подумав, что кто-то, воспользовавшись похмельем ее сторожа, решил с нею позабавиться. Она стиснула кулаки, приготовившись к сопротивлению.

— Леди, — услышала она звонкий голос, это был тот парень, что давеча приносил ей цыпленка.

— Да.

— Мы уже собрались. Вы связаны?

— Нет.

— Тогда потихонечку выходите. Если получится, прихватите одеяло.

Еле дыша, пленница переступила через могучее тело Стивена. Одеяло она накинула на плечи наподобие плаща. Она ощутила под ногами холодную колкую траву — подошвы ее туфелек давно прохудились. Нет, не может быть, чтобы спасение оказалось таким легким. Она оглянулась, уверенная, что встретит мрачный взгляд Стивена. Но он спал как убитый.

Поджидавший ее парень быстро оттолкнул ее за палатку, опасаясь, что их кто-нибудь увидит. Прижав палец к губам, он знаком велел ей следовать за ним. Никто их, слава Богу, не заметил. Сидевшие у затухающего костра часовые увлеченно наливались вином, бросая на землю порожние бутылки. Розамунда возблагодарила Господа за то, что в торбе одного из загубленных были фляги с горячительным.

В лагере йоркширцев никто не ложился. Розамунда то и дело натыкалась на какие-то камешки и ветки. Ночь выдалась лунная, но облачная — свет месяца еле-еле пробивался сквозь тучи. Розамунда почувствовала острый конский запах. Значит, солдаты Аэртона увели со стоянки Стивена лошадей убитых лудильщиков.

— Леди Розамунда, Джебсон Линч к вашим услугам, — с почтительным поклоном приветствовал ее капитан Аэртона. — Мой хозяин давний соратник лорда Генри. Наш долг — привезти вас домой целой и невредимой.

— Благодарю вас, — прошептала она, плача от радости. Через несколько минут Розамунде уже помогали забраться в седло. Она получше завернулась в одеяло, поскольку ночь была холодной. Ее предусмотрительные спутники обернули тряпками копыта лошадей, не пожалев для этого собственной одежды. Они потихоньку двинулись по влажному лугу к дороге. За спиной путников слышались порою пьяные вопли и хохот, однако обошлось без погони.