Королева Виктория - Филипп Александр

Тысяча человек набилась в зал во время большого бала, которым завершалась неделя предсвадебных торжеств. В тот вечер блеск диадем, бриллиантовых эгреток, рубиновых гарнитуров, шитых золотом или затканных серебром платьев — блеск, отраженный множеством зеркал и усиленный множеством канделябров, был столь ярок, что кое-кто даже жаловался на резь в глазах. Роскошные подарки были сложены на многочисленных столах. Виктория одарила дочь бриллиантами, опалами и изумрудами. Фриц преподнес невесте великолепное колье из жемчужин, каждая из которых была размером с лесной орех. «Я никогда не видела такого крупного жемчуга!» — воскликнула королева. Вики ног под собой не чуяла от радости. Она подарила матери брошь с прядью своих волос и прошептала: «Я надеюсь, что не посрамлю чести быть вашей дочерью».

В последний раз Вики делила спальню со своей сестрой Алисой. Вечером родители проводили ее туда, и принц дал ей свое отцовское благословение: «Она была сильно взволнована. Я крепко обняла ее, после чего в порыве неописуемой нежности она приникла к отцу».

Вернувшись в свои покои, королева разрыдалась: «Как же все это похоже на заклание несчастного агнца». На следующий день она словно во второй раз пережила свою собственную свадьбу, но при этом «нервничала гораздо сильнее». На ней было бледно-розовое платье, расшитое серебром, а на герцогине Кентской — платье из фиолетового бархата, отороченное горностаем.

Недавно изобрели дагеротип, и Вики в белом муаровом платье, отделанном кружевом, сфотографировалась, стоя между родителями. Правда, Виктория так волновалась, что не могла не шевелиться, и фотография получилась слегка смазанной.

В свадебном кортеже оказалось около тридцати карет. В первую сели дядя Леопольд и Альберт с двумя старшими сыновьями, к изумлению прусских князьков, одетыми в килты. На принцессах были розовые платья и венки из полевых цветов. Новобрачная сидела напротив матери. Подружки невесты держали в руках букеты из роз и белого вереска, приносящего счастье. Каждой из них Фриц подарил по золотому браслету.

Бледный и взволнованный, он уже ждал их перед алтарем Сент-Джеймсской церкви. Вики опустилась на колени рядом со своим женихом и взяла его за руку на том самом месте, где восемнадцать лет назад точно так же стояла рядом с Альбертом сама Виктория, «преисполненная гордости, нежности и огромной любви».

Молодожены вышли из королевской церкви под звуки «Свадебного марша» Мендельсона, впервые исполненного по этому случаю. Их появление было встречено артиллерийским салютом, звуками фанфар и восторженными криками. «Я была так растрогана, испытывала такую радость и такое облегчение, что готова была расцеловать весь свет!» — воскликнула королева. В карете, когда они возвращались во дворец, она попросила свою подругу Августу, мать новобрачного, обращаться к ней на «ты».

После свадебного обеда Фриц и Вики, провожаемые ликующей толпой, отправились на поезде в Виндзор. Там на вокзале молодоженов тоже встречала восторженная толпа, а учащиеся Итона впряглись в их карету вместо лошадей и сами потащили ее.

Уединение их было очень коротким. Спустя всего два дня к ним присоединился весь двор. Королева вручила Фрицу орден Подвязки, а принц — меморандум о преимуществах либерализма. Вечером накануне отъезда дочери Альберт в последний раз уединился с ней в своем кабинете: «Вот и пришел конец празднествам, но это не значит, что твоему медовому месяцу тоже пришел конец. Я желаю тебе навсегда сохранить в своем сердце все те новые чувства, что ты только что познала».

На следующий день в Букингемском дворце состоялось прощание. Королева, вся в слезах, в последний раз поцеловала Вики перед тем, как ее маленькая фигурка, затянутая в белый бархат, скрылась в полумраке огромной дорожной кареты. Несколько снежинок село на дворцовую решетку: «Ужасный день. Я чувствовала себя совершенно больной, мое сердце сжималось при мысли, что наша дорогая девочка уезжает от нас так надолго».

Альберт, Берти и Альфред проводили молодоженов до Грейвсенда в устье Темзы, где их ждала королевская яхта «Виктория и Альберт». Отец и дочь крепко обнялись в последний раз. А уже на следующий день он получил от нее первое письмо:

«Мой горячо любимый папочка! Я думала, что мое сердце разорвется, когда вы закрыли за мной дверь каюты. Жестокий миг, о котором я даже не осмеливалась думать все эти последние два с половиной года, наступил. Он оказался еще более мучительным, чем я представляла себе... Ваш портрет всю ночь стоял у меня в изголовье, и мне приятно было осознавать, что у меня осталось хотя бы это. Мне столько хотелось вам сказать вчера, но у меня было слишком тяжело на сердце. Мне хотелось бы поблагодарить вас за все, что вы сделали для меня, за всю вашу доброту... Это вам, мой дорогой папочка, я обязана больше всех на свете. Я никогда не забуду тех советов, что мне посчастливилось получить от вас множество раз, я буду хранить в своем сердце ваши слова, словно сокровище; с Божьей помощью они всегда будут направлять меня в моей жизни... До свидания, дорогой папочка. Я должна поставить точку. Ваша любящая и глубоко почитающая вас дочь».

Альберт столь же сильно переживал разлуку, как и его дочь. Еще не успев получить ее письма, он уже сам писал ей: «Вчера у меня сжалось сердце, когда ты, уткнувшись лицом мне в грудь, дала волю слезам. Я не из тех, кто демонстрирует свои чувства, так что тебе трудно представить, до какой степени ты всегда была дорога мне и какую пустоту оставляешь в моем сердце. Даже не столько в сердце, ибо там, естественно, всегда будет твое место, а в повседневной жизни, где твое отсутствие постоянно напоминает о себе».

Но принц не мог позволить себе роскошь позабыть обо всех делах и предаваться лишь отцовской печали. За десять дней до бракосочетания Вики Наполеон III по дороге в Оперу едва не пал жертвой покушения. От взрывов трех бомб, брошенных в его карету, десять человек погибли и более ста пятидесяти получили ранения. Эрнест, брат Альберта, оказавшийся в момент покушения в Париже, рассказывал за свадебным столом ужасающие подробности этого происшествия: лошади, перед тем как упасть, рванули вперед, и император с императрицей уцелели просто чудом.

Покушавшийся, некий граф Орсини, был ярым сторонником объединения Италии. Он уже отсидел свое в тюрьмах Меттерниха, а также побывал на папских галерах. Бежав из тюрьмы в Мантуе, он нашел убежище в Лондоне. В молодости Наполеон сочувствовал карбонариям, но с возрастом становился все большим консерватором. Орсини боролся за восстановление во Франции республики, которая, по его разумению, создала бы более благоприятные условия для объединения Италии.