Королева Виктория - Филипп Александр

Первые схватки Вики почувствовала утром 26 января. Весь день она терпела чудовищные боли. К утру следующего дня ребенок, неправильно лежащий в чреве матери, все еще не появился на свет. Немецкие врачи не удосужились вовремя вызвать доктора Мартина. Когда же он прибыл, коллеги заявили ему, что мать и ребенок находятся при смерти. Английский гинеколог немедленно дал роженице хлороформ. Ребенок наконец вышел наружу, но не подавал никаких признаков жизни. Понадобился почти час, чтобы оживить его. Но левая рука будущего кайзера Вильгельма II, которую резко вывернули, так навсегда и останется малоподвижной и атрофированной. Впавшая в кому Вики в течение многих дней находилась между жизнью и смертью. Никогда больше не доверится она немецким врачам.

Альберт и Виктория не смогли прибыть на крестины внука. Они прислали вместо себя лорда Раглана. «Я дорого бы заплатила за то, чтобы оказаться в свите лорда Раглана», — признавалась королева. Но королевская чета была вынуждена остаться в Лондоне из-за парламентской сессии, проходившей очень непросто из-за вернувшегося Пальмерстона, еще более несговорчивого, чем когда бы то ни было. Наполеон готовился вступить в Италию во главе своих войск. Альберт, и без того заваленный работой, вбил себе в голову, что военной школе в Сандхерсте нужны новые казармы по образцу тех, что он видел в Версале. Его никогда не бывало дома. Виктория начала мечтать о жизни без короны. Она писала Вики: «Я устала от политики и всех этих европейских историй. Может статься, что в скором времени ты узнаешь, что твоя мать уехала жить в Австралию вместе со своими детьми».

Глава 13

В день своего семнадцатилетия Берти получил чин полковника, орден Подвязки и письмо от родителей, заклинавших его начать наконец серьезно относиться к своей роли наследника британской короны: «Жизнь состоит из обязанностей, и только тот, кто выполняет их с должной ответственностью, аккуратно в срок и с хорошим настроением, предстает в глазах окружающих истинным христианином, истинным солдатом и истинным джентльменом». Читая это письмо, Берти не смог сдержать слез.

В 1854 году он сопровождал своих родителей в парламент, когда там решался вопрос об объявлении войны России. После победы под Севастополем присутствовал на бесчисленных парадах, церемониях и вручениях медалей отличившимся в боях солдатам. Виктория передала ему по наследству свою любовь к военной форме. По черному, красному или синему цвету мундира или даже по одной пуговице он мог сразу сказать, в каком полку носят такую форму. Он признался отцу, что хочет сделать военную карьеру, как Фриц в Германии.

Претворяя в жизнь свой грандиозный план по реформированию армии, Альберт создал военный лагерь в Олдершоте. Берти изъявил желание отправиться в тамошнюю часть.

Но его отец считал, что казарма не то место, где будущий король сможет подготовиться к своей миссии. Он не одобрял выбор Фрица и намеревался дать своему старшему сыну такое же образование, какое сам получил когда-то под руководством Штокмара, включавшее в себя углубленное изучение права, истории и других наук, а также чтение серьезных книг и путешествия с познавательными целями.

В 1857 году Берти с Гиббсом и четырьмя студентами Итона, среди которых был сын Гладстона, отправился на экскурсию в Шотландию, на озера. Наставник должен был следить за тем, чтобы наследник ежедневно делал в своем дневнике точные и подробные записи о том, как провел день. Но Берти, вдоволь нарезвившись со своими товарищами, засыпал, не написав ни строчки. А однажды вечером они даже «ходили к девочкам». Гладстон не осмелился рассказать об этом Альберту.

Принц был удручен тем, что его сын так небрежно вел дневник, но решил не опускать руки. Он отправил Берти изучать немецкую литературу в Кенигсвинтер, расположенный недалеко от Бонна. Юноша по-прежнему терпеть не мог Гиббса. И в этом вопросе принц не собирался уступать сыну. Наставник поехал с Берти. Они вместе посетили Австрию, где престарелый Меттерних нашел, что у наследника «грустный и смущенный вид». Затем отправились в Шамони, где совершили в Альпах восхождение на большой ледник в сопровождении Альберта Смита, автора книги «Восхождение на Монблан», которую высоко оценил Альберт, обожавший альпийский юмор.

Берти прекрасно ладил с Альфредом. Братьям было хорошо вместе. Любознательный от природы Аффи тайком научился играть на скрипке, чтобы сделать сюрприз родителям, и всюду ходил в сопровождении своры собак, которых учил разным фокусам, заставлявшим королеву смеяться до слез. Альберт надеялся, что достоинства второго сына передадутся и первому. Но, увы, по утверждению преподавателей, происходило обратное. Общаясь с Берти, Аффи набрался дурных привычек у наследника престола, слишком много внимания уделявшего расцветке своих костюмов. Отец решил разлучить братьев.

В Уайт-лодже принца Уэльского держали в стороне от светских развлечений двора и лондонских сезонов. Отныне он получал ежемесячное содержание и на эти деньги должен был сам одеваться. Королева предупредила его: «Мы надеемся, что ты никогда не будешь носить ничего экстравагантного или вульгарного». При этом она жаловалась Вики: «Он ничем не интересуется, кроме своей одежды. Господи, что же будет, если следующей зимой я вдруг умру!»

Родители мечтали о том, чтобы Берти повзрослел, но не позволяли ему жить так, как жили его сверстники, с которыми ограничивали его общение. Альберт вручил каждому из его адъютантов секретный меморандум, содержащий строгие предписания: «Принц Уэльский не должен сидеть, развалясь в кресле, не должен держать руки в карманах, а на все знаки почтения должен отвечать тепло и сердечно... Его ранг и его положение обязывают его быть первым джентльменом страны».

Теперь Гиббса сменил при нем милейший полковник Брюс. В программе образования Берти по-прежнему значились путешествия. Он отправился в Берлин навестить свою сестру Вики. «Не следует обращаться с ним, как с принцем, и нужно читать ему вслух книги на немецком языке», — советовала королева.

В Риме каждое утро он должен был перед завтраком выучивать наизусть заданный текст, а затем час заниматься итальянским языком и час французским. Вечером он ужинал в компании знаменитых деятелей культуры, и они рассказывали ему о тех картинах и скульптурах, которые он должен был посмотреть днем. Отец требовал, чтобы он непременно вел археологический дневник. Но, к сожалению, Берти мало интересовался древними развалинами: «Вы видите перед собой два каких-то несчастных камня, а вас уверяют, что это храм».