Иллюзия обмана - Илона Романова

Кажется, его кто-то окликнул… Алчап не сразу смог вернуться к действительности.

— Зовут-то тебя, хороший мой, как, спрашиваю? А родом откуда? Один, поди, без семьи живёшь? — тётушка Шалук сыпала простыми домашними вопросами, ответов на которые он не мог, да и не должен был знать.

Её настойчивый голос донёсся до него, как через вату. Совсем недавно кто-то уже задавал эти же вопросы. Только тон у того собеседника был другой — жёсткий и скучающий… Отвечать было трудно и страшно. Мир вокруг окончательно потерял устойчивость и со страшной скоростью понёсся в неизвестном направлении. Алчап побледнел донельзя. Судорожно вздохнул. Отхлебнул изрядный глоток. А потом, закрыв глаза, решился и шагнул через порог собственной памяти. Одновременно постигать правду и произносить честные слова оказалось делом крайне непростым…

— Что? Ах, да… Я — Ал… Отэпом меня звать… — как будто помимо воли тихо ответил он, с удивлением слушая, как через многолетнюю, если не многовековую кору беспамятства с усилием прорывается, давно ставший мужским, голос подростка, чья жизнь должна была пресечься много лет назад, сразу после рождения воина-палача.

Он не заметил странной тишины, повисшей вокруг, и с явным напряжением повторил:

— Я — Отэп… родом из Кридона…

— Отэп, говоришь… — голос Хаймера слегка дрогнул. Первооткрыватель вплотную подошёл к столу и внимательно заглянул командиру Квадры в лицо. — Мне кажется, или солдаты называли тебя по-другому?

— Это имя… прозвище мне дали, принимая в Квадру. Мы… всегда так делаем. Вероятно, чтобы окончательно… исключить возможность возвращения, — слова по-прежнему давались Отэпу с большим трудом.

Похоже, в его оттаивающей душе боролись прошлое и настоящее, грозный солдат не отпускал рвущегося в полёт подростка. Ещё немного, и он бы вспомнил всё. Продолжить свой рассказ воин не смог, потому что вдруг голос его пресёкся:

— Кто это? — вопрос сухим листом слетел с его помертвевших губ.

Все взгляды сразу обратились на хрупкого темноволосого подростка, незаметно притаившегося у входа в каморку с явным намерением потихоньку подслушать разговор. В конце концов, мальчик был сегодня героем и считал себя вправе присоединиться ко взрослым. Давно ли он вошёл, никто не знал. Сейчас это было уже неважно.

— Ар-нит? Откуда… — только и смог вымолвить Отэп, ускользающими остатками рушащегося рассудка понимая, что этого не может быть.

— Вы ошиблись, почтенный господин! Меня зовут Кайниол… — удивлённо попятился мальчик. — Дед! Что здесь происходит? Почему он меня назвал именем нынешнего Императора?

— Иди, хороший мой, к себе! После всё объясним… Иди, спи и ничего не бойся! — опередив Рёдофа, тётушка Шалук молниеносно пресекла все попытки Кайниола вклиниться в разговор и мягко, но настойчиво выставила ничего не понимающего парня за дверь. — После…

— Кто это? — повторил свой вопрос Отэп, растерянно обводя глазами окружающих.

Воцарилось неловкое молчание. Говорить правду было рискованно. Скрывать — не имело смысла. Наконец, Хаймер решился:

— Тут вот какое дело… Бессмертен не сам Император, а лишь его портреты. С приходом псевдо-Йокеща пресеклась традиция прямого престолонаследия в Сударбе. Смена правителей долгие годы зависела лишь от прихоти Конвентуса. Так продолжалось до тех пор, пока трон не захватил Арнит. У власти сейчас твой бывший друг. Да и мой тоже… Он оказался хитрее и жёстче своих предшественников. Ему удалось уничтожить Конвентус, и теперь Император хочет вернуть свои настоящие имя и облик, а потом основать новую династию. Едва ли кто-нибудь из наших сударбских лентяев станет против этого бунтовать… Загвоздка лишь в том, что, по весьма достоверным слухам, Ревидан, его жена, бесплодна. Тот парень, которого ты видел — внебрачный сын Арнита и, похоже, единственный Наследник Сударбского Престола, который может стать законным правителем. Кажется, из Кайниола выйдет замечательный Император: неглупый, благородный и добрый. Вопрос лишь в том, чтобы убедить Арнита признать права своего единственного сына, — спокойно объяснил Первооткрыватель и продолжил так, будто был совершенно уверен в том, что возражений не последует: — Мы храним и защищаем его до поры. А теперь и тебе предстоит стать его верным подданным и телохранителем. Не будешь же ты предавать продолжение своего друга? Правда же? Даже если тот и оказался предателем, — немного помолчав, Хаймер грустно вздохнул. — Я-то не хуже тебя знаю, каково это…

Шалук и Рёдоф недоумённо переглядывались, однако предпочитали не вмешиваться, несмотря на то, что Первооткрыватель разговаривал с Командиром Квадры не как с врагом, пусть даже бывшим, но как со старым добрым приятелем, заслуживающим уважения и доверия. Заметив их замешательство, молодой человек подмигнул Рёдофу, мол, беру ответственность на себя! Затем обошёл стол. Присел рядом с Отэпом. Снял со своей шеи дюковский оберег и вложил его в ладонь воина.

— Вот что… Навсегда эту вещь я, к сожалению, не могу тебе отдать, потому что она — единственная память об Окте — главе сгинувшего клана дюков, моём замечательном друге и учителе. Однако думаю, что какое-то время этот медальон будет служить достойной заменой твоего… Носи его во имя Творящих и Хранящих и стань справедлив, как дюки, от которых он тебе достался! Вернёшь, когда поймёшь, что окончательно возвратил отобранное… — потом Первооткрыватель снова пристально взглянул Отэпу в глаза и тихо, так, чтобы не слышали остальные, сказал: — Я предлагаю тебе свою дружбу, Отэп! В память о том прошлом, которого у нас не было. Во имя людей, отныне связывающих нас навсегда: Арнита, каким он мог быть, и Кайниола, каким он должен стать. И ради поддержки и защиты тех, кому мы будем нужны сегодня или в ближайшем будущем. Это единственное, чем я могу тебе помочь…

Отэп порывисто кивнул. Потом с молчаливой благодарностью и почтением принял медальон, как будто давно ожидал именно такой поддержки. Долго разглядывал тяжёлый, слегка светящийся пятиугольник. Потом, робко улыбнувшись, осторожно погладил огрубевшим пальцем изящные изгибы гладиолусных лепестков. Затем накинул на шею золотую цепь и медленно убрал оберег под рубаху, словно сожалея, что нельзя им любоваться до бесконечности. Как в полусне встал. Подошёл к небольшому окошку, смотревшему в заснеженный сад, и долго стоял, задумчиво глядя на звонкие предутренние звёзды. Кажется, он видел их впервые за многие годы…

III

— Наш! — победно шепнул Хаймер старикам.

Тётушка Шалук понимающе улыбнулась, а Рёдоф, смотревший на происходившее с явным скепсисом, поманил молодого человека к себе и еле слышно заорал на него: