Путь тени - Анастасия Пак

Титамир крепко зажмурил глаза, пытаясь освободиться от разрывающих мыслей, лицо перекосилось от боли. Неожиданно что-то лопнуло, по лицу потекла прозрачная, но оттого не менее противная слизь. Последняя тварь, вызванная Визардом, не справилась с бушующим шквалом встречных мыслей. В голове сразу стало ясно, исчезла вся озлобленность, ожесточенность последних дней, осталась лишь горечь и тоска, как у Владия. Титамир замер, вытирая лицо: Владий! И Шериан… Все те, кого он незаслуженно оскорбил. Он действительно потерял честь и разум, раз пошел на такое. Воин сел, обхватив голову руками и качаясь из стороны в сторону. Что он наделал?!! Что… Он должен вернуться и все исправить… если еще не поздно.

Быстро смеркалось и Титамир поспешно вскочил с примятой травы и поспешил к воротам, успев пройти с последним обозом. Мощные деревянные створки сомкнулись у него за спиной. Город почти погрузился во тьму.

Главная улица соблазняла шириной и хорошим обзором, но Титамир решил скосить, пройдя напрямую узкими переулками. Череда одинаково темных давящих стен по бокам сливалась с черным проходом между ними, кое-где пришлось пробираться, едва не шаркая плечом об спрятанные в глубине города бедные проваливающиеся стены домишек. За спиной почудился шорох, но воин, занятый своими думами, не обратил на него внимания, продолжая быстро шагать вперед. Шорох затих, но более чуткий слух уловил бы осторожные крадущиеся шаги, обходившие Титамира по другой улочке, сходящейся с первой чуть дальше.

Прямо перед воином распахнулась дверь, перегородив дорогу, выскочила невысокая фигура, метнулась вбок. Торопливые мелкие шажки опередили его совсем не на много и как-то резко затихли. Воин, насторожившись частью сознания, заторможено потянул меч, даже не успев удивиться вернувшемуся теплу, так быстро возник перед ним размытый силуэт, словно свитый из окружающего мрака. Он стоял, небрежно наступив ногой на что-то темное, похожее на бесформенный куль, потом легко отпихнул его ногой в сторону. Куль перекатился, обнажив светлый овал человеческого лица.

– Нам ведь свидетели ни к чему, – пояснил силуэт и внезапно впитавшись в ночь быстро качнулся вперед. Тонкое лезвие его меча целило в горло, но Титамир успел отклониться и оно лишь полоснуло его по плечу, глубоко рассекая плоть. Грабитель неприятно рассмеялся и отступил назад. Меч он поднял острием вверх и темная кровь скользила по нему, скатываясь тяжелыми каплями с рукояти по руке до локтя, а с локтя срываясь на землю.

Титамир впервые растерялся. Зажав рану ладонью и чувствую горячее пульсирование, сжал внезапно похолодевший меч дрогнувшими пальцами левой руки. Он боялся, что не сможет сделать задуманное, не успеет, и это заставляло его отступать, теряя силы, едва не обращая в бегство. Это неожиданное препятствие разбило его всегдашнюю защиту, поколебав уверенность. Мыслями он был уже там, стоял около друзей и просил прощения, видел их счастливые лица, сам ощущал это счастье и легкость на душе. И это резко разбилось, выбив его из обоих реальностей, он с трудом возвращался сюда, вставая ногами на твердую землю и глядя в жестокие глаза противника. Такие же, какие были еще сегодня днем у него.

– Кто ты? – отрывисто спросил он.

Чужой меч в ответ метнулся вперед, звякнул об подставленное лезвие и ушел в сторону, поменяв направление. Вернувшись с другой стороны вновь пошел к груди и вдруг резко подался к горлу. Успев прочертить тонкую линию, отпрянул назад, поддетый тяжелым двуручным мечом. Холод колол онемевшие пальцы, вырываясь из руки, Титамиру казалось, что он бьется глыбой льда. Холод от пальцев полз по руке, замедляя ответные удары. Два пропущенных оставили глубокие порезы на груди и животе, кровь из них смешалась с кровью из раны в плече и поверхностного пореза на горле. В глазах плавала та же темнота, что и вокруг, Титамир сражался вслепую, ориентируясь только на шорохи, и резкий свист рассекаемого воздуха. Меч выпал из застывших пальцев, подскочил, ударившись о землю. Противник отступил, смятый бешеным рукопашным напором, его меч также полетел наземь. Ловкий и гибкий, он быстро опомнился и ухитрившись вытащить длинный нож из рукава, вогнал его прямо в сердце воина, одновременно выскальзывая из смертельных объятий. Презрительно рассмеявшись, он обошел рухнувшее тело, склонился на миг и растворился в темноте. Широко раскрытые глаза лежащего на спине воина пристально вглядывались в небо, отражая кричащую душевную боль. Умереть не прощенным, не этого он себе желал…

Владий сидел один в полутемной знакомой корчме и, напившись, размышлял. Лес, померещившийся днем, сейчас казался просто слишком яркой выдумкой, хоть и видел он его не один. В затуманенном хмельном сознании все представлялось логичным, даже то, что трезвому уму виделось бы полным абсурдом, и с каждым следующим кувшином вина логика становилась все тверже и неопровержимей. Осенний лес – это точно того Роуна, а раз очутился здесь, значит что-то происходит. Но в любом случае это что-то поможет ему оказаться дома. А что станет с этим миром? Возможно, он просто исчезнет или перенесется, это уж что кому больше нравится. Язык еле ворочался, выговаривая мысли вслух, правда достаточно тихо и несвязно, чтобы к этому начали прислушиваться. Голова медленно клонилась, сознание практически отключилось, но еще продолжало вырабатывать какую-то очень умную мысль… и правильную. Зрачки последний раз двинулись вбок, отмечая новоприбывшего посетителя со странно-знакомым мечом, осоловелые глаза вытаращились, силясь раскрыться пошире, но корчма затуманилась и поплыла во мрак…

Глава тринадцатая

Могучее, оплетенное тяжелыми железными цепями дерево вздрагивало, словно его рубили топором, цепи нехотя соскальзывали с молодых гибких ветвей. Они были выкованы очень умелым кузнецом, да и сам Мир участвовал в их сотворении, поэтому ветви ломались с треском, сбрасывая свою ношу к основанию дуба. Тяжелая крона гордо раскинулась над высоким широким стволом, роняя на землю густую тень. Вся крона также была оплетена массивными звеньями, сливающимися с бурой корой дерева. Они лежали здесь слишком давно, сдерживающие напор, и сейчас тяжело срывались вниз, падая с глухим зловещим звоном, свивались в ржавые кольца и медленно уходили под землю. Скрюченные старые корни разрывали почву, выбираясь наружу, земля трепетала, изрытая на сотни миль вокруг…

– Скажи мне, Тиэл, что происходит? – тихо спросил Шериан. – Ты ведь знаешь, правда? Я вижу по твоим глазам.

– Происходит то, что тебе лучше не видеть и уж тем более не вмешиваться, – ответил тот.