Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

убор, сотворенный ею же прямо по образцу с картины, оттенял Сонины черные глаза, делая их еще больше и выразительней, а лайковые перчатки довершали образ светской дамы.

Учитель Данилов явился вовремя. Выглядел он уставшим в своей помятой учительской тужурке, сказал, что почти не спал. Но очень обрадовался, когда девушка показала ему книги, которые заказывала таинственная мисс Тобин.

Отправились к кассам. Людей было много, бегали влево-вправо служащие, носильщики катили перед собой тележки, груженные узлами, чемоданами и корзинами. Шумной толпой мимо прошли офицеры Изборского полка, тучная дама в жакете со множеством оборок вела крохотную собачку на поводке, два комиссионера из Евангелического общества бросались от человека к человеку со своими брошюрами, у бочки с квасом скучал жандарм, медленно потягивая свой стакан и лениво озираясь. Многие были одеты в трикотажные и велюровые спортивные костюмы, ставшие с недавних пор столь популярными у мужчин. Это было утро дачников, спешащих в домики на Взморье, и тех, кто хотел отдохнуть в кургаузах Дуббельна и Майоренгофа, послушать концерты, принять грязевые ванны в Кеммерне на серном источнике или просто прогуляться в хвойных лесах у станции Эдинбург.

Соня купила билет и поискала глазами Григория Львовича. Тот зорко следил за девушкой, прислонившись к колонне. Выждав условленное время, подошел к кассе.

В «зеленом» вагоне пассажирского поезда, идущего в Динабург, они разместились друг против друга. Соня, делая вид, что совершенно незнакома с молодым человеком, опустившимся на скамью напротив, открыла роман «Кора» и принялась перечитывать про любовь почтового служащего, на этот раз на английском, ловя себя на мысли, что давно не брала в руки книг, написанных на языке великого Шекспира. Зачитанные до дыр Вальтер Скотт, сестры Бронте и Диккенс не шли в общий счет.

Когда поезд тронулся, она перенесла взгляд к окну. Дорога лежала через Московский форштадт. Поезд, стуча колесами, набирал скорость, в окне пронеслись угрюмые постройки заводов и полотно кладбища, а потом они выехали за город, пейзаж стал скучным, Соня вернулась к чтению. На некоторое время она провалилась в книгу и вздрогнула, когда Данилов внезапно что-то пробормотал.

– Что? – переспросила она.

– Эти Синие сосны стоят на развалинах орденской тюрьмы замка Кокенгаузен, – повторил тот, говоря словно в никуда. Он сидел, прислонившись к окну, руки его были скрещены, в лице тяжелые раздумья. Соня бросила короткий взгляд исподлобья, помня о принятом решении тщательно скрывать, что они едут вместе. И без того сидящая на скамейке через проход высокая сухопарая дама в пенсне и с блестящими букольками одарила ее многозначительным взглядом при входе в вагон, заметив, что барышня едет одна.

Услышать их не могли, скамейки Сони и Данилова были предоставлены им целиком. Теснить барышню никто не решился, а Григорий Львович выглядел без фуражки растрепанным и подозрительным в своей учительской тужурке будто с чужого плеча – на учителя сегодня он походил еще меньше, чем прежде, поэтому, видно, с ним рядом ехать никто не решился. Таким образом, они сидели почти одни, если можно так сказать о паре, сидящей друг против друга в вагоне, заполненном наполовину.

– Вы знали, что Синие сосны стоят на развалинах Кокенгаузена? – Учитель не переменил позы. – На той части, где была тюрьма.

– С чего вы это взяли?

– Вчера я был в музее.

Лицо Сони расплылось в подобии саркастической усмешки, которую она тотчас поспешила спрятать за книгой.

– И в библиотеке Общества любителей истории и археологии Прибалтийского края, – продолжил Данилов. – Синие сосны… О них при мне никогда ничего не говорили. Я слышал только, было старое поместье, но его продали. Но когда-то давно родители давали добро на археологические раскопки в нем. Там под домом огромная каменная тюрьма, в которой, возможно, были заключены архиепископы Иоанн II и Иоанн III, а пленный Сильвестр Стодевешер и вовсе умер в цепях. Вы читали Хроники Генриха Латыша?

– Нет. – Соня уже не улыбалась, желая понять, куда клонит учитель.

– В «Рижском вестнике» опубликован перевод. Том первый. Страница шестьдесят пятая. В третьей части его говорится об истории Кокенгаузена. Это был орденский замок. Помните, я вам рассказывал об Ордене меченосцев, который был основан в Риге во времена, когда Лифляндская губерния звалась Ливонией?

Соня не ответила, опустила глаза в смятении, через минуту вновь поглядела на учителя, тот даже не пошевелился и смотрел уже сквозь нее, но взгляд его был странным, пронизывающим, ни упрека в нем не было, ни недовольства, а какая-то тяжелая неподвижность. Соня подумала, он сейчас отчитывать ее начнет, что она не слушала урока, но ошиблась. Данилов был погружен в какие-то свои думы.

– В дни Реформации рижские епископы, – начал он голосом оракула, когда поезд загромыхал по железнодорожному мосту через реку Огре, – оставив Ригу, переселились в Кокенгаузен, архиепископ Линде отстроил каменную стену, широкую и крепкую, превратив замок в город. Здесь умер последний рижский архиепископ. Здесь был Иван Грозный, поляки, шведы, чума. Кокенгаузен громили, возводили вновь, разоряли и опять отстраивали, в конце концов, курфюрст Саксонии Август Второй Польский повелел его взорвать. Лет шесть назад часть руин занял Левенштерн, отстроил величественный дворец и парк, которые привлекают множество туристов. Но почему никого не привлекают Синие сосны? Почему о нашем поместье лишь одно упоминание… в никому не нужной библиотеке любителей истории и археологии Прибалтийского края. Эти земли были заняты тюрьмой, они пропитаны кровью, слезами и страданиями. Ее почва – это тлен и кости.

Соня смотрела на учителя с печалью.

– Что там, за каменной стеной? – продолжал Данилов. – Кто там? Кто этот Тобин? Кто мисс Тобин? А может, она живет в заточении? В тех страшных подвалах, схемы которых я вчера изучал? А вдруг она потеряется в них?

– Не фантазируйте, Григорий Львович, страшного, – вырвалось у Сони.

– А вдруг эта таинственная мисс Тобин и есть моя сестра?

Соня уже думала об этом, но только не решалась начать разговор. И уже имела маленький план на счет таинственной мисс Тобин.

– А давайте напишем ей письмо? – воодушевленно воскликнула она.

– Какое письмо?

– Самое настоящее! – Оглянув вагон, Соня наклонилась ниже к учителю и зашептала: – Вы не знаете ее имени, значит, так и пишите: «Таинственная незнакомка, позвольте к Вам обратиться с приветом…»

– Вы шутите, Софья Николаевна? – Данилов отпрянул к спинке скамейки, сделав недоуменные глаза.

– Нет, что вы, Григорий Львович, нет. – Она нырнула рукой в ридикюль и вынула из его недр карандаш и записную книжку. Вырвав из нее листок, протянула учителю «Кору» Жорж Санд, листок и карандаш. – Напишите ей! Мы вложим записку в эту книгу, и она непременно ее прочтет.