Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

запекшейся кровью. Пальцы правой руки сжимали маленький пистолет. Женщина была одета в простое платье темно-зеленого цвета с вырезом под горло.

— Так в чем дело, Бретт? — Джепп смотрел на свернувшуюся на полу фигурку.

— Лежит вроде нормально, — сказал доктор. — Если б она сама застрелилась, то упала бы со стула именно так. Дверь и окно были заперты изнутри.

— Вы говорите, что все правильно. Что же тогда не так?

— А вы на пистолет гляньте. Я не трогал его — жду, пока отпечатки снимут. Но вы сами увидите, что я имею в виду.

Пуаро и Джепп вместе опустились на колени и внимательно осмотрели пистолет.

— Я понял, о чем вы, — сказал Джепп, вставая. — Дело в повороте ее руки. Выглядит так, будто она его держит — а на самом деле нет… Что-то еще?

— Много чего. Она держит пистолет в правой руке. А теперь посмотрите на рану. Пистолет был прижат к голове прямо над левым ухом — левым, прошу заметить.

— Хм, — заметил Джепп. — Как-то не вяжется. Она ведь не могла держать пистолет правой рукой в таком положении и стрелять?

— Ни в коем разе, сказал бы я. Руку так завернуть можно, но выстрелить — нет.

— Тогда все очевидно. Кто-то застрелил ее и попытался обставить все так, чтобы выглядело как самоубийство. Кстати, что там с запертыми дверями и окном?

Инспектор Джеймсон ответил:

— Окно было закрыто на задвижку, сэр, но и дверь была заперта, и мы не могли найти ключ.

Джепп кивнул:

— Да, не повезло. Кто бы это ни сделал, он запер за собой дверь и понадеялся, что отсутствие ключа не заметят.

— C’est bête, ça![888] — пробормотал бельгиец.

— Пуаро, старина, не судите всех по вашему блестящему интеллекту! На самом деле такие маленькие подробности очень часто упускают. Дверь заперта. Ее вскрывают. Женщина найдена мертвой — пистолет в руке — явное самоубийство — она заперлась, чтобы покончить с собой. Ключи никто не ищет. Хорошо, что мисс Плендерли вызвала полицию. Она могла позвать пару шоферов и высадить дверь — и вопрос о ключе так и не возник бы.

— Да, полагаю, все верно, — сказал Эркюль Пуаро. — Такова реакция большинства людей. Ведь полицию зовут в последнюю очередь, не правда ли?

Он по-прежнему не отводил взгляда от тела.

— Вас что-то настораживает? — спросил Джепп.

Спросил полицейский как бы между прочим, но глаза его смотрели остро и внимательно.

Эркюль Пуаро медленно покачал головой:

— Я смотрел на ее часы.

Он наклонился и чуть коснулся их кончиком пальца. Это было изящное ювелирное изделие на черном муаровом ремешке на запястье руки с пистолетом.

— Шикарная вещица, — заметил Джепп. — Наверняка дорого стоит! — Он вопросительно искоса глянул на Пуаро. — Может, в этом что-то есть?

— Да, возможно.

Сыщик отошел к бюро. Оно было с откидывающейся крышкой, изящной, под стать цвету и узору.

В центре, перед красивым зеленым лакированным пресс-папье, стояла массивная серебряная чернильница. Слева от пресс-папье находился лоток для перьевых ручек из изумрудно-зеленого стекла, в котором лежали ручка с серебряным пером, палочка зеленого сургуча, карандаш и две марки. Справа от пресс-папье находился передвижной календарь с указанием дня недели, даты и месяца. Там же стоял маленький стеклянный флакон, а в нем — ярко-зеленое гусиное перо. Пуаро вынул его и осмотрел, но на пере не было чернил. Оно явно стояло здесь для украшения, не более того. Писали ручкой с серебряным пером — оно было запачкано чернилами. Взгляд сыщика упал на календарь.

— Вторник, пятое ноября, — сказал Джепп. — Вчера. Все верно. — Он повернулся к Бретту: — Как давно она мертва?

— Она убита в одиннадцать тридцать три вчера вечером, — тут же ответил Бретт. Затем ухмыльнулся, увидев озадаченное лицо Джеппа. — Простите, старина, — сказал он. — Пришлось изобразить книжного супердоктора. На самом деле — около одиннадцати плюс минус час, точнее не скажу.

— О… а я уж подумал, что часы остановились или что-то в этом роде.

— Остановились, но в четверть пятого.

— Полагаю, вряд ли она могла быть убита в четверть пятого.

— Можете даже не думать об этом.

Пуаро перевернул пресс-папье.

— Хорошая идея, — сказал Джепп. — Но все зря.

Пресс-папье продемонстрировало девственно белый лист промокательной бумаги. Пуаро просмотрел другие листы, но там было то же самое.

Он занялся мусорной корзиной. В ней лежали два или три разорванных письма и реклама. Разорваны они были только пополам, так что восстановить их не стоило труда. Просьба о денежном пожертвовании от какого-то общества помощи бывшим военнослужащим, приглашение на коктейль на 3 ноября и записка о встрече с портнихой. Реклама представляла собой объявление о меховой распродаже и каталог из универмага.

— Ничего, — сказал Джепп.

— Но это странно… — сказал Пуаро.

— В смысле, что самоубийца обычно оставляет предсмертную записку?

— Именно.

— Одним доказательством больше в пользу убийства. — Джепп отошел. — Сейчас раздам поручения моим людям. А мы пойдем и допросим мисс Плендерли. Идете, Пуаро?

Бельгиец до сих пор не мог оторвать взгляда от бюро и его принадлежностей, словно зачарованный.

Он вышел из комнаты, но в дверях еще раз бросил взгляд на щегольское изумрудно-зеленое гусиное перо.

Глава 2

Под узким лестничным пролетом открывалась дверь в большую гостиную, переделанную из бывшего здесь когда-то стойла. В этой комнате стены были покрыты грубой штукатуркой, и по ним были развешаны гравюры и ксилографии. В гостиной сидели две женщины. Одна, в кресле у очага, протягивала руки к огню. Это была смуглая эффектная молодая особа лет двадцати семи — двадцати восьми. Вторая — дородная женщина в годах, с большой веревочной авоськой, говорила что-то сквозь одышку, когда двое мужчин вошли в комнату.

— …и как я и сказала, мисс, я от этого чуть на месте не хлопнулась. Только подумать, что именно этим утром…

Вторая одернула ее:

— Хватит, миссис Пирс. Мне кажется, эти джентльмены из полиции.

— Мисс Плендерли? — спросил, подходя к ним, Джепп.

Женщина кивнула:

— Да, это я. А это миссис Пирс, которая каждый день приходит помогать по хозяйству.

Неугомонная миссис Пирс снова заговорила:

— И, как я уже сказала мисс Плендерли, надо же было случиться, чтобы именно этим утром у моей сестры Луизы Мод случился приступ, и под рукой оказалась только я, а родство есть родство, и я подумала, что миссис Аллен не будет против, хотя я не люблю подводить моих хозяек…

Джепп ловко перебил ее:

— Конечно, миссис Пирс. Может, вы сейчас отведете инспектора Джеймсона на кухню и расскажете ему все коротенько?

Избавившись от говорливой миссис Пирс, которая удалилась с Джеймсоном, без умолку тараторя, Джепп снова обратился к девушке.

— Я старший инспектор Джепп. Итак, мисс Плендерли, я хотел бы услышать, что вы можете мне рассказать по этому поводу.

— Конечно. С