Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

– Как поживает Дерил?

– Послушай, – испытывая неловкость, проговорила я, решив выложить хотя бы часть своих карт на стол, – между мною и Дерилом ничего нет.

– Не сомневаюсь, – кивнул он.

– Почему это? – спросила я, несколько задетая.

– Потому что он гей! – рассмеялся Люк.

Я стала красная, как помидор. А ведь мне приходила в голову такая мысль. В общем, это многое объясняло.

Только вот почему он тогда бормотал «мама», а не «папа»?

– А вообще-то, он слишком много сил тратит на добывание наркотиков, чтобы иметь хоть какую-нибудь сексуальную ориентацию, – с отвращением заметил Люк.

– Понятно, – сказала я, просто чтобы что-нибудь сказать.

Весь вечер ровный поток желания струился по скале уверенности, которую мы вдруг ощутили друг в друге. Когда Люк оплатил счет (видите, видите? – он же сказал «Приглашаю пообедать»), ноток усилился. Когда мы вышли в сырой вечер, Люк вежливо спросил:

– Пройдемся или поймать такси?

– Пройдемся, – ответила я. Продлить чудесное чувство предвкушения.

Он даже не взял меня за руку, только слегка приобнял, и, честное слово, это было очень круто. Его нарочитое стремление держаться на расстоянии, очень близко, но все же не вплотную, не прикасаясь, усиливало мое желание. Подойдя к моей парадной, я испытала огромное облегчение. «Пора, черт возьми!» – подумала я. Не дотрагиваться до него оказалось труднее, чем я предполагала. Я радостно следовала сценарию: «Ты не зайдешь на чашку кофе?»

Я ускорила шаги, настроенная ворваться в дом и бегом помчаться вверх по лестнице, но он вдруг сбавил скорость. Потом остановился. Он слегка отодвинул меня в сторону, отсекая от потока пешеходов, и поцеловал в щеку. Я-то умирала от желания схватить его между ног, но раз уж у нас сегодня такое чудесное, сдержанное свидание, можно было и потерпеть еще немного.

– Спасибо за чудесный вечер, – пробормотал он.

– Пожалуйста, – ответила я. – Тебе спасибо.

Вежливо улыбаясь, я думала: «Хватит дурака валять, пошли наверх, ты повалишь меня на пол и запустишь руку мне под юбку, как ты это обычно делаешь».

– Скоро увидимся? – спросил он. – Позвонить завтра?

– Конечно, – сказала я.

Мое настроение стало стремительно падать, как будто вилку выдернули из розетки. Он что, серьезно? Все это было чудесно, но только потому, что я ни на секунду не сомневалась: эта его галантность – притворство. Неужели я зря надевала чулки и пояс, неужели некому будет все это снять с меня?

– Спокойной ночи, – сказал он, быстро поцеловав меня в губы. Его губы прижались к моим ровно настолько, чтобы я успела почувствовать, что это – святое. Когда он отодвинулся, у меня кружилась голова, а в глазах рябило. – Чуть не забыл, – и он вручил мне маленький сверточек, неизвестно откуда вдруг возникший у него в руках. И не сказав больше ни слова, он повернулся на каблуках и пошел по улице, оставив меня со странной легкостью в голове и открытым ртом.

Ну, пожалуйста, подумала я, не веря своим глазам, пожалуйста! Я дала ему несколько минут, чтобы обернуться, рассмеяться и сказать: «Шутка! Ты не хочешь посмотреть на мою штучку?». Но он шел и шел, и не оглядывался. Я все-таки ждала, надеясь, что он вдруг снова появится из-за угла, за который только что завернул. Наконец, поняв, что все кончено, я открыла дверь и, жестоко разочарованная, начала подниматься вверх по лестнице. «К чему были все эти игры?» – пробормотала я. Нет, правда, зачем он это все затеял?

Сгорая от нетерпения найти хоть какой-то ключ к объяснению поведения Люка, я разорвала бумагу, слишком волнуясь, чтобы оценить красоту упаковки и кокетливый блестящий бантик. Это оказался… всего лишь сборник стихов Реймонда Карвера.

– Стихи? – с отвращением взвизгнула я. – Я хотела, чтобы ты меня трахнул! – и швырнула книгу в стену.

Я в гневе расшвыривала вещи по квартире. Бриджит, дрянь такая, где-то шлялась, так что мне и пожаловаться-то было некому. Я в бешенстве сорвала с себя соблазнительное нижнее белье, проклиная себя за то, что надела его. Не надо было искушать судьбу. Я чувствовала себя так, как будто даже кружевной пояс, даже шелковые чулки и трусики хохочут надо мной. «Пора бы уже и поумнеть!» – казалось, хихикали они. Сволочи!

Наконец, в полном унынии, я поняла, что мне остается только лечь в постель. Совершенно уверенная в том, что слишком взвинчена, чтобы заснуть хоть на секунду, я швырнула на пол свою ночную рубашку и некоторое время топтала ее ногами (днем я повесила ее в шкаф, но теперь не поленилась снять с плечиков и задать ей по первое число, чтобы хоть таким образом сорвать злость). В тот момент, когда я обещала своему серому платью, что оно больше никогда не увидит солнечного света, раздался телефонный звонок.

– Какого черта! – подумала я, втайне надеясь, что кто-то ошибся номером и, следовательно, можно будет наорать на него.

– Я с тобой еще не закончила! – пригрозила я своему «взрослому» платью, и пошла к телефону.

– Алло! – злобно проревела я в трубку.

– Э-э, это ты, Рейчел? – спросил мужской голос.

– Да! – ответила я воинственно.

– Это Люк.

– И что?

– Прости, я не хотел побеспокоить тебя, я позвоню завтра, – пришибленно пробормотал он.

– Нет уж, подожди! Зачем ты звонишь?

– Я волновался… После сегодняшнего вечера. Я ничего не ответила, но мое сердце учащенно забилось от облегчения.

– Мне кажется, я поступил правильно, – быстро заговорил он. – Стараясь вести себя, как джентльмен, я хотел сломать стереотип наших отношений… Но когда я пришел домой, я подумал, может быть, я недостаточно дал это понять, и ты подумала, что не нравишься мне больше, а я просто с ума по тебе схожу, и я подумал, надо позвонить, а потом я подумал, что уже поздно и, наверно, ты спишь, и действительно, уже поздно и ты наверняка спишь…

– Что ты хочешь сказать? – я была очень взволнована. Я чувствовала, как он возбужден, как старается поступать и формулировать правильно. Может быть, на повестке дня объяснение в любви? Может, он собирается предложить мне стать его девушкой?

Тут он перестал быть серьезным и в его голосе снова зазвучал смех:

– Ну что, я полагаю, о сексе теперь не может быть и речи?

Оскорбленная в лучших чувствах и глубоко разочарованная, я бросила трубку.

Ярость душила меня. Именно душила. Кто бы мог поду… «Нет, вы слышали, что он сказал?» – спросила я у комнаты в целом и в особенности у моего «взрослого» платья. Какая наглость! Нет, какая наглость! Я мотала головой, как безумная. Если он полагает, что я еще когда-нибудь потрачу на него хоть минуту, пусть… Я вздохнула еще раз, скорее печально, чем гневно, и еще раз тряхнула головой. Честное слово, пусть он….