Бледное солнце Сиверии - Александр Меньшов

Тут гибберлинг посмотрел на меня.

— Как сейчас.

— О чём ты? — спросил я.

— Ты… твоя нить много раз пересекалась с нитью Сотникова. А это что-то да значит.

— Там, где вяжутся нити, — заметил Вагни, — всегда будут узелки.

— И как это понимать?

Гибберлинг сначала пожал плечами, но чуть помолчав, всё же ответил.

— Я могу сказать только одно, — тут Вагни закрыл глаза, будто вспоминал: — нити да узлы, вяжи крепкие, узоры дивные, плетитесь на всякую судьбу, на лёгкую и на трудную… Так говорили мамки у Ткацкого станка…

— Всё! — гаркнул ведущий. — Кончай привал! Собираемся в путь. Надо до вечера дойти до Лысого взгорья.

Погода снова начинала портиться. Набежали тяжёлые тёмные облака, и под вечер повалил густой снег.

Нам пришлось останавливаться на ночлег раньше. Гибберлинги ловко соорудили нечто вроде шалашей, где мы, уткнувшись друг к другу боками да спинами для обогрева, проспали до самого утра.

Тигриная долина, не смотря на своё название, была довольно тихим местом. За всё время пути мы так ни разу и не встретили ни одного тигра. Иногда, конечно, находили едва приметные следы огромных лап, но более ничего.

На очередном привале начался совет по поводу того, куда идти дальше. Перед этим, мы вышли на какой-то утёс, с которого открывался вид на северо-восточный берег реки.

— Не замёрз, — заметил кто-то из гибберлингов, имея в виду блестящую змею Вертыша.

Я глянул на воду, а потом перевёл взгляд дальше на север, где синели высокие заснеженные горы. В одном из мест они разрывались надвое, пропуская через себя реку. И вот именно там я увидел Великанов.

Огромные фигуры, высеченные в скале, сурово глядели на Южную Сиверию.

Это были своего рода ворота, через которые протекал Вертыш. Не знаю, какова была их функция в старые времена, однако выглядело это всё сооружение, как часть какого-то древнего комплекса. Даже отсюда эти гиганты поражали воображение своей масштабностью, своим величием.

Но я отвлёкся созерцанием Великанов, и не заметил горячего спора между гибберлингами. Одна их часть настаивала на том, что следует продолжить путь к «воротам». Спуститься к реке, обождать до ночи и проскочить по Вертышу незамеченными.

— По воде? Река не замёрзла! — возмущались другие.

— У берега замёрзла…

— Ага! Шагнёшь и бульк — камнем на дно.

Те, кто высказывался против изначального плана, говорили о каком-то ущелье в скалах, прозываемым Волчьим, мол, можно воспользоваться этой горной расселиной.

— Да оно сейчас завалено снегом по самую макушку! — возражали первые. — Или мы по воздуху полетим, аки птицы?

Я глядел на них с полным безразличием. Ущелье, Великаны — пусть сами решают.

— Надо пойти глянуть занесло или нет. Чего гадать!

Споры продолжались ещё с полчаса, а потом всё же победили те, кто стоял за поход через ущелье.

— Это идти в сторону вёрст пятнадцать! — бросила последний аргумент первая группа. — Да потом по нему ещё двадцать…

— Ничего. Сто прошли, ещё сто пройдём!

И мы двинулись вглубь Тигриной долины к Волчьему ущелью, выходящему прямо на Костяную равнину северной части аллода.

Чем ближе к горам, тем больше снега и тем гуще заросли. Тут уже были не одни только сосны да ели, а стали попадаться осины, кустарники дикого шиповника. Мы миновали ряд холмов, и вышли к какой-то котловине, за которой, по словам Угрюмых, должно было начинаться ущелье.

Вечерело. Небо окрасилось в ярко-розовый цвет. Солнце уже почти опустилось за горы.

Было пронзительно тихо. Стоял такой трескучий мороз, что клубы пара на ходу превращались в иней, оседавший на моей бороде и усах.

Двигались, молча, прямо друг за другом. Я уже подумывал о предстоящем привале. Честно говоря, подустал.

— Стой! — крикнул ведущий.

Он ловко сбросил лыжи, затем поднял руку в знак внимания и стал всматриваться вперёд в сторону старых лиственниц, росших у серого валуна. Одно из деревьев давно уж свалилось вниз, выставляя напоказ целый клубень кривых корней, торчащих во все стороны, что немытые волосы у побирушки.

Я подумал, что гибберлинг обнаружил орков. Стал и сам туда всматриваться, но в наступающей темноте было плохо видно.

— О, Нихаз нас раздери! — прошептал Вагни, старший брат Угрюмых.

Я проследил и его взгляд, направленный всё к тем же лиственницам, но по-прежнему ничего не увидел. Правда, на всякий случай потянулся за луком.

Гибберлинги стали стягиваться друг к другу, вытаскивая кто короткий меч, кто топор.

Что-то шевельнулось. Я попытался вглядеться.

— Что там? — тихо спросил у Бёдвара.

Тот молчал, напряжёно гладя древко топора.

Периферийным зрением я отметил лёгкое движение. Глаза мгновенно напряглись, и вот теперь-то увидел…

Справа у корней стояла белоснежная фигура тигра. Но, то был не простой зверь. Его исполинские размеры просто ошарашивали.

Животное стояло, опустив голову к низу и внимательно глядя на наш отряд исподлобья.

— Хозяин Тигриной долины, — растерянно проговорил Бёдвар.

С каждой минутой становилось темнее, и я уже стал понимать, в какую неприятную историю мы влипли.

— Точно не надо было идти к ущелью, — запричитал кто-то слева.

Я быстро натянул тетиву.

— Уходим… потихоньку, не поворачиваемся к нему спиной, — закомандовал уверенным голосом Вагни.

Гибберлинги стали отступать назад. Я соскочил с лыж и на всякий случай достал зачарованную стрелу.

Тигр лениво глядел на наши удаляющиеся фигуры, сердито теребя хвостом. Вот он сделал шаг вперёд, словно пытаясь убедиться, что мы действительно уходим. И тут я увидел груду костей, занесённых снегом — следы пиршества этого зверя.

Надеюсь, что он не голодный и за нами не погонится.

Только я это подумал, как белый тигр сделал ещё несколько быстрых шагов вперёд, подняв голову вверх и топорща усы. Его глаза блеснули огоньками и вдруг без разгона эта зверюга бросилась вперёд, вздымая снежную пыль.

Я выстрелил, но не успел подготовиться. Молния с сухим треском ударилась в землю в нескольких шагах от животного. Но даже это его не остановило: тигр продолжал набирать скорость, двигаясь к ближайшему гибберлингу.

Тот сжался в комок, выставляя вперёд свой короткий меч. Остальные его товарищи растеряно заметались на месте, не зная, что предпринимать.

— Огонь! — следующая стрела скользнула по шкуре, лишь слегка её опалив. — Твою мать!

Прыжок и зверь налетел на мохнатый комочек, разрывая его на части. Кажется, я увидел, как оторвалась голова. Вот не думал, что зверь может подобное сделать с одного раза.