Бледное солнце Сиверии - Александр Меньшов

— Ты обращайся в любом случае, — бормотал Ефим. — Мы всегда будем рады… Наша семья…

Я не стал слушать дальнейшие речи купца и направился к Глазастикам. А Молотов ещё долго стоял на снегу, с надеждой глядя мне вслед.

8

Утром меня разбудили матушки. На столе ждала миска горячего супа, «кислая рыба» и пресные лепёшки.

— Ешь, сынок, — говорила старшая из сестёр.

— От ваших вестей не слышно? — спросил я, присаживаясь на шкуру. Сидеть на стульчике мне по-прежнему было неудобно. — Добрались до Новой Земли?

— Нет, ничего не слышно…

— Снег сегодня не идёт, — заметила вторая сестра. — Примета хорошая. Значит, путь ясным будет.

— Дед пошёл за лыжами, — вставила слово старшая. — Так тебе легче идти-то будет… Ты ешь, ешь.

Я быстро проглотил суп, заедая его лепешкой да рыбой, и потом принялся бодро собирать вещи и припасы. В это время в дом заглянул маленький гибберлинг, судя по всему ещё ребёнок.

— Через час вас ждут у ворот, — прошепелявил он и тут же скрылся за пологом.

— Вот и ты уходишь, — несколько грустно заметила одна из матушек.

— Авось не навсегда. Может, вернусь ещё.

— Дай-то так!

Я вышел на порог и решил немного пройтись по Гравстейну. В конце концов, с этим посёлком меня много чего связывает. Встречаемые мной гибберлинги уважительно здоровались. Чуть в сторонке семенила стайка малышей, которые тайком поглядывали на «сего Бора-Законника». Наверняка думали, что я их не замечаю.

Дошёл до ворот, оттуда к пристани. Остановившись на полпути, я свернул на юг к Сухой долине.

Тёмной тенью из-за густых припорошенных снегом кустов «выплыла» Кристина. В утреннем свете бледность её кожи отдавала какой-то синевой, как у остывшего трупа.

Эльфийка сухо поздоровалась и задала вопрос по поводу встревоженности старейшины. Я двух словах пояснил суть.

— Да-а, — вздохнула Кристина. — Всё как-то не вовремя… Мне сейчас не с руки ехать на Тенебру. Тут ещё столько дел…

— А причём тут Тенебра? — не понял я.

— Как причём? Я ведь собиралась тебя туда переправить… Идея с Новой Землёй очень неплоха. Тут мы сразу убьём двух…

Эльфийка хитровато прищурилась и не договорила, но я понял ход её мыслей. Она хотела сказать, что своим уходом на Новую Землю я отведу от эльфов подозрения в помощи «преступнику». Выходи, что они опять чужими руками решали свои проблемы.

— Ты будешь проходить через Вертышский Острог, — сказала Кристина. — Найди там моего наставника Альфреда… Я напишу ему письмо.

— Зачем он мне? — не понимал я. Ещё один лишний командир?

Эльфийка удивлённо посмотрела на меня.

— Я всё равно буду укрываться у гибберлингов, — продолжал я. — Лишний контакт с представителем вашей расы может вызвать подозрения…

— Возможно, — очень сдержано ответила Кристина. — Но всё-таки советую его навестить.

Эльфийка быстро распрощалась и направилась в посёлок.

Рассердилась… Это и дураку видно. Она не Бернар, своих чувств скрывать ещё не научилась.

А я лично остался доволен собой. Не пошёл на поводу у эльфов… Если бы не слово, обязывающее служить Дому ди Дазирэ, то видели бы они меня только со спины…

В лицо дунул свежий ветерок.

Прекрасное сегодня утро. Замечательное.

Голубое небо, на нём далёкие розовые облака, чернеющий прибрежный лес у реки. На пригорке небольшая церквушка, у её входа горящие лампадки…

Я глядел на всё это великолепие с неким чувством умиротворения. Подумалось, что именно здесь, именно на этом месте у Великого Вертыша и нужно было ставить церковь.

Тут выглянуло зимнее солнце, и река заискрилась россыпью бриллиантов. Я сощурился, чувствуя, как душа наполняется непонятной радостью. Радостью от того, что я живу! Что существую! Ведь действительно, жизнь может быть приятной, какие бы невзгоды в ней не бушевали.

На порог вышла женщина средних лет, одетая в характерную серо-черную рясу расшитую символами Церкви Света. Скорее всего, это была Вера Смирнова — местная служительница культа Тенсеса. Она осенила себя святым знамением, и принялась тушить лампадки.

Не знаю, но мне вдруг захотелось подойти к ней. Захотелось поделиться радостью, коей сейчас было переполнено моё естество. Думаю, что такой человек, как она, должна понимать моё состояние.

— Прекрасное утро! — своеобразно поздоровался я.

Вера окинула взглядом своих глубоких серых глаз мою грубоватую фигуру, укутанную в курку отороченную шерстью яка, и сощурилась. Она явно не спешила с ответным приветствием.

— Вы — Бор? — сухо спросила служительница.

— Да. А вы…

— Я примерно вас таким и представляла. Мне писали, что в наш край отправился некий…

Она не закончила своё предложение. Видно, опасалась оскорбить мою персону тем словом, коим ей меня описывали в письме.

— А здесь очень живописно! Вы не находите? — заметил я дружелюбно. — Кстати, в Молотовке только часовенку поставили, а тут — целая церковь, да ещё среди этих…

— Её построили тридцать лет назад, — неохотно сообщила мне Вера. — В те времена здесь, — тут женщина обвела рукой окрестность, — людей было тьма тьмущая.

Я глянул в сторону Гравстейна и улыбнулся:

— Больше чем сейчас? — шутку Вера не оценила. — Смотрю, гибберлинги не сильно тянутся в ваши чертоги.

— Это да, — хмуро кивнула Смирнова. — А вы?

— Такому… грешнику, как я, незачем ходит в Церковь, и выпрашивать спасения. Моя Искра должна почивать в чистилище… навечно.

Всё это я сказал с доброй усмешкой на лице, но Вера, послушав мои слова, лишь ещё больше нахмурилась. Что-то во мне ей явно не нравилось. Судя по всему, в том письме меня не очень-то и расхваливали.

— А вы вообще веруете в Дар Тенсеса? — спросила она.

— Как сказать… Что-то в последнее время, лет эдак десять, а то и больше, говорят, не наблюдалось тех, кто вернулся из чистилища. Так что вопрос о том верую ли я в Дар Тенсеса, как видите, кажется, не имеет под собой смысла.

— Н-да, — всё также хмуро буркнула Смирнова. — Ясно. Без чудес нет и веры!

Она тяжело вздохнула и, посчитав видно, что говорить больше не о чем, пошла прочь по своим делам.

— Эй, вы даже не будете меня переубеждать? — я стал сердиться.

Мы, в конце концов, с ней не так уж знакомы, чтобы она обо мне делала скоропалительные выводы.

— Как пишут в святых книгах: «Всему своё время». Когда вы будете готовы, Бор, тогда сами придёте в Церковь.

— А если уже?

Вера остановилась и посмотрела на меня испытывающим взглядом.

— Убедите меня, что я не прав, — продолжал я.