Вторая попытка - Станислав Сергеев

— Командир, Мария Федоровна, — от мыслей меня отвлекла Артемьева, протягивая трубку радиостанции.

Когда операция вышла на завершающую стадию, капитану Маркову была передана мощная радиостанция, с помощью которой он мог в любой момент теперь связаться с нашей базой под Петроградом или обеспечить оперативную связь для вдовствующей императрицы, которая, вернувшись в северную столицу, развила бурную деятельность. Вот сейчас направляясь на первое совещание с правительством Российской империи, где присутствовало много персон влияния западного капитала, мне нужно было уточнить некоторые весьма важные вопросы.

— Добрый день, ваше императорское величество.

В трубке раздался легкий смешок.

— Сергей Иванович, мы же с вами договаривались… — с легкими искажениями в шифрованном канале ее голос всё равно был полон величия и некоторой снисходительности. Сказывались многие поколения королевских кровей, привыкшие повелевать тысячами людей.

— Хорошо, Мария Федоровна, но я офицер и просто мужчина.

— Всё равно, вам позволено.

— Хорошо. Не буду тратить ваше время, у меня через двадцать минут встреча с императором и всем правительством. Естественно, ничего хорошего от этого не жду, но хотелось бы узнать ваше мнение и ваши прогнозы. Уж слишком там много персон влияния со стороны Англии.

Я мог говорить открыто — вряд ли кто-то в этом времени мог перехватить дуплексную шифрованную радиосвязь.

— Вы правы, Сергей Иванович. Там всё непросто, и влияние со стороны очень серьезное. С трудом удалось продавить подписание договора.

— Я в курсе. Может, пока есть возможность, отработать по персоналиям? У нас для этого много возможностей, учитывая убойный компромат. Думаю, и император после ознакомления с реальной информацией настроен не самым лучшим образом.

— Давайте пока посмотрим, чем сегодня заседание закончится, и не будем делать скоропалительных выводов. Но, как мне кажется, мое участие здесь уже не секрет для многих мыслящих людей. Некоторые сумели сопоставить ваш визит в госпиталь, где работала Ольга Александровна, и рассчитать предварительную расстановку сил.

— Это опасно?

— Пока опасности я не вижу. Даже если для противников будет ясна наша прямая связь, и они выявят наши реальные цели, никто не пойдет на прямую конфронтацию, не зная до конца ваших возможностей.

— Мы тоже так думаем. Поэтому на ближайшие два-три месяца, при определенной осторожности, у нас полностью развязаны руки. Главное — задавить административный ресурс.

В трубке я снова услышал легкий мелодичный смешок.

— Административный ресурс? Это вы так называете наших чиновников?

— Это мы так их культурно называем, чтоб не опускаться до нецензурных выражений…

Небольшая пауза, и вдовствующая императрица перевела разговор на другую тему:

— Кстати, вам особая благодарность от Александры Федоровны.

Дальше продолжать не было смысла. И я, и она понимали, что подразумевается недавнее происшествие с извечным врагом императорской семьи — Александром Ивановичем Гучковым, который по большому счету был одним из главных вдохновителей развала Российской империи, так сказать одним из спусковых механизмов. Вот мы его аккуратненько и устранили. Известный политик, непримиримый оппонент императорской семьи, получив основательную дозу ЛСД, подкрепленную энергостимуляторами, конкретно съехал с катушек и устроил стрельбу по вызывающим страх розовым слоникам у себя в квартире, которые у него на стенах появлялись благодаря обычным проекторам из будущего. Для усиления эффекта там имелись динамики, излучающие в диапазоне инфразвука, что позволило добиться поразительного результата.

Потом депутат Государственной думы устроил забег по улицам Петрограда в одних подштанниках с револьвером в руке, и был принят каретой «скорой помощи», помещен в психиатрическую лечебницу, где тихо скончался от сердечного приступа, естественно не без нашей помощи. Учитывая, что столь умный и, главное — мстительный противник состоял в неком тайном обществе, направленном на кардинальное изменение общественного строя России, оставлять его в живых не было смысла.

— Это наше общее дело. В свете произошедшего, как вы относитесь к тому, чтобы продолжить выполнение плана?

— Это привлечет внимание, может не стоит?

Вопрос о грехе смертоубийства даже не поднимался. Мать, знающая и видевшая смерть своих детей и внуков, была как-то не сильно настроена щадить будущих убийц.

— Мы пока отработаем вопрос с Украиной. У нас, поверьте, есть тоже за что поквитаться.

Пауза. Потом глубокий вздох.

— Ну, если вы так считаете…

— Это так, легкая превентивная мера. Нам не нужно устраивать геноцид и этнические чистки. А вот на определенном этапе прижечь нарыв будет весьма разумно. Тем более мы устраним проблемы, которые проявят себя через много лет. Просто именно сейчас закладывается несколько серьезных мин, которые в будущем приведут к большой крови.

— Вам виднее, Сергей Иванович, но постарайтесь…

Она договаривать не стала, но и мне и ей было понятно, что это тяжелое решение, во всяком случае для вдовствующей императрицы.

Мы уже подъехали к Зимнему дворцу, где нас остановила охрана и только моего «Тигра» пропустили во внутренний двор, а все остальные машины и БТР остались снаружи.

Эти четыре часа переговоров я запомню надолго. Честно сказать, работа со сталинскими министрами, точнее народными комиссарами, больше располагала к вырабатыванию взаимовыгодных решений и, главное, к скорости и качеству принятия решения. Но тут, с царскими министрами я намучился, и жалел об одном — что не в состоянии расстрелять гадов без суда и следствия. Неудивительно, что Россия была на грани развала — с такой системой управления. С трудом сдерживая раздражение через первые двадцать минут общения, я ощутил, что действительно плоховаты дела в королевстве датском, и только огромный кредит доверия народа да колоссальный запас прочности позволяет этому прогнившему кораблю еще двигаться вперед. Видные сановники с впечатляющей родословной всё время искали в наших предложениях какой-то подтекст или негатив и как могли тормозили процесс заключения договоров.

Внешне со стороны всё выглядело достаточно комично — огромная роскошно отделанная комната, монументальная мебель, которая должна утверждать незыблемость государства, и с одной из сторон сидят люди в камуфляжах, с раскрытыми ноутбуками и планшетами, а напротив — вальяжные, знающие себе цену государственные мужи. Скорость передачи информации и обсуждения вопросов сильно отличалась — ой как сказывалось, что мы, пришельцы, дети информационного века!