Умри завтра - Питер Джеймс

Надо, чтобы Линн Беккет, как только приедет, переслала по факсу в банк распоряжение перечислить вторую половину денег. Обычно Марлен ждет подтверждения о поступлении суммы на ее счет в Швейцарии, прежде чем приступать к делу, но сегодня готова рискнуть, желая убраться отсюда как можно скорее.

Солнце заходит в 15:55. Шорэмский аэропорт скоро закроется. Космеску с останками румынской девочки полетит вместе с ней. С бригадой, которая остается здесь для ухода за малышкой Кейтлин, все будет в порядке. Даже если полицейские найдут это место, операция, пока они явятся, кончится. Едва ли решатся опять резать Кейтлин для проверки, нет ли у нее новых органов.

Марлен вышла из кабинета, прошла в раздевалку, надела хирургический костюм, сапоги, резиновые перчатки. Толкнула дверь в операционную, приветственно кивнула Развану Ионеску, румынскому специалисту по трансплантации, двум румынам-анестезиологам, трем румынкам-медсестрам.

Голая Симона лежала в бессознательном состоянии под ослепительным светом ламп. В горло вставлена трубка, подключенная к дыхательному аппарату и аппарату для наркоза. В запястье внутривенная капельница, куда накачивается из пластикового мешка на стойке пропофол. Еще две капельницы вводят физрастворы, поддерживающие органы в максимально качественном состоянии. На стене на плоском компьютерном мониторе, отвечающем последнему слову техники, непрерывно фиксируется давление, частота пульса, уровень кислорода.

– Alles ist in Ordnung?[40] – спросила Марлен.

Разван с недоумением посмотрел на нее. Она совсем забыла, что он не говорит по-немецки, и переспросила по-румынски:

– Готовы?

– Да.

– Хотите сейчас изъять печень?

Разван заколебался, несмотря на свой опыт:

– Предпочел бы дождаться сэра Роджера.

– Время поджимает, – объявила Марлен. – Можно начать с почек. У меня на них заказы из Германии и Испании.

Пискнул телефон. Она ответила, воскликнула:

– Ясно, отлично!

Миссис Беккет с дочерью прибудут через двадцать минут.

113

Констебль Вулф виновато сообщил по рации, что машина с номером виски-семь-девять-шесть-лима-дельта-янки окончательно потеряна. Коричневый «мерседес» с Линн и Кейтлин Беккет ускользнул.

Замечательно, думал Рой Грейс, сидя на своем рабочем месте. Потрясающе, мать твою! Остается только надеяться, что хренов «мерседес» засечет какая-нибудь камера.

Безответно звонит телефон. После огласки в прессе на полицию обрушилась лавина звонков, они всеми силами стараются с ней справиться, но дел слишком много.

– Возьмет кто-нибудь распроклятую трубку?! – рявкнул Грейс.

Он только что просмотрел отчет о вскрытии тела Джима Тауэрса. Причина смерти – асфиксия в результате попадания воды в легкие. Гипоксия и ацидоз – следствия остановки сердца. Пропустив страницы с техническими замечаниями Надюшки де Санча, он уже понял, что шкипер «Скуби» утонул. Все внутренние органы целы, на месте. Тем не менее инстинкт подсказывает, что смерти его и подростков связаны.

Полицейский вертолет и машина, преследующие «астон-мартин», уже в нескольких милях южнее шоссе М25. Там, по крайней мере, столько камер, что вести слежку будет легко.

Раздался звонок из центральной диспетчерской. Коричневый «мерседес» с указанными номерами только что замечен на шоссе А238 к западу от Брайтона. Грейс вскочил, бросился к карте, нахмурился. В ближайших фиолетовых кружках больница Саутлендс в Шорэме; государственная больница, помеченная как маловероятная; оздоровительная и косметологическая водолечебница Уистон-Грэндж, тоже признанная сомнительным вариантом. Впрочем, важно то, что эта дорога идет к той же самой развязке у Уошингтона чуть севернее Уортинга, откуда машина Сириуса проследовала по шоссе А24.

Грейс позвонил инспектору Джейсону Тингли узнать, нет ли у него случайно службы наблюдения в районе Уошингтона. Нет, с сожалением сообщил Тингли. Единственная надежда в этой ситуации на дорожный патруль.

Снова безнадежно звонит телефон. «Да ответьте же кто-нибудь», – мысленно взмолился Рой. К счастью, кто-то быстро ответил. Нервы сдают. Элисон Воспер жаждет услышать, как движется дело, Кевин Спинелла из «Аргуса» оставил четыре сообщения, желает узнать, когда будет следующий брифинг для журналистов.

Грейс вытащил на монитор полицейскую карту Суссекса и уставился на нее, отчаянно гадая, что проглядел. Из вертолета пришло новое сообщение: «астон-мартин» въехал на заправку. Через пару-тройку секунд поступил запрос от оперативников из машины.

– Держитесь с ним рядом, – приказал Грейс. – Ничего не предпринимайте. Тоже заправьтесь или изобразите, будто заправляетесь.

– Понял, держаться с ним рядом. – Рация затрещала. – Сэр, объект-один выходит. Только это не «он», а «она».

– Что?!

– Это женщина, сэр. Волосы темные, длинные. Рост пять футов десять дюймов, лет около тридцати.

– Точно?

– М-м-м… точно женщина, сэр.

В животе будто ножом полоснуло.

– Женщина с длинными темными волосами?.. Час назад они были седые!

– Уже нет, сэр.

– Шутите?

– К сожалению, нет, сэр.

– Оставайтесь с ней, – велел Грейс. – Хочу знать, куда она едет.

Приказал вертолету вернуться к развязке и ждать «мерседес». Хлебнул холодного кофе, закрыл на секунду глаза, подперев кулаком подбородок, глубоко задумавшись.

Поехала ли женщина в «астоне» на невинную прогулку или это подсадная утка? Не допустил ли ошибку сержант Таннер, опытный оперативник? Слишком большая разница в цвете волос, чтобы можно было ошибиться.

Пискнула рация, пришел ответ. Оперативник на заправке сказал:

– Сэр, когда она пошла расплачиваться, я заглянул в машину. На переднем сиденье лежит седой короткий парик.

Грейс поблагодарил, велел продолжать наблюдение.

Проклятье! Черт, черт, черт…

Он связался с Полом Таннером. Таннер чувствовал себя виноватым. Сообщил, что, согласно указаниям, оставался с коллегой на месте еще полчаса после отъезда «астон-мартина», а теперь его отозвали в Брайтон для участия в операции по наркотикам. Поблагодарив его, Грейс обратился к Гаю Батчелору, попросил позвонить по домашнему номеру Сириуса и проверить, дома ли тот.

Через две минуты сержант доложил, что Сириус недавно уехал. Грейс совсем упал духом. Позволить так себя одурачить! Ничего подобного он от себя не ожидал.

Сегодня была возможность арестовать Линн Беккет. По крайней мере, они удержали бы в руках ситуацию. Хотя, конечно возникла бы паника, почти наверняка не осталось бы ни единого шанса накрыть шайку с поличным. Боже мой, задним умом все крепки!

«Думай, – приказал он себе. – Думай, думай, думай!»

Вновь безнадежно трещит телефон. Трудно сосредоточиться под нескончаемый осточертевший звон. Перед глазами на панели мигает огонек. Грейс раздраженно нажал кнопку:

– Полиция Суссекса.

На другом конце нервно заговорила женщина. Голос молодой.

– Можно поговорить с кем-нибудь насчет тел… которые нашли в канале? Операция «Нептун»? Так?

Похоже, дамочке нечего делать, хотя никогда точно не угадаешь. Грейс взял за правило со всеми говорить вежливо и слушать внимательно.

– С вами говорит суперинтендент Грейс. Старший следователь операции «Нептун».

– А! – воскликнула женщина. – Хорошо. Отлично. Извините за беспокойство, но я встревожена. Понимаете, не должна была вам звонить, улизнула в перерыв…

– Понимаю. – Грейс взял ручку, открыл блокнот. – Пожалуйста, представьтесь, продиктуйте контактный номер.

– Э-э-э… я читала, что… можно сохранить анонимность.

– Разумеется, если желаете. Чем можете нам помочь?

– Н-ну, – протянула женщина, явно нервничая, – может быть, тут, конечно, и нет ничего. Только, знаете, я читала… и слышала в новостях, что, возможно, этих несчастных подростков использовали для преступного изъятия органов. М-м-м… дело в том, понимаете…

Грейс ждал продолжения.

– Слушаю!

– Понимаете, я работаю в лекарственном отделе одной оптовой фармацевтической фирмы. Мы довольно давно поставляем среди прочего два особых препарата одной косметической клинике в Западном Суссексе. Дело в том, что я не понимаю, зачем этой клинике нужны такие медикаменты…

Грейс насторожился:

– Какие?

– Один называется такролим. – Она продиктовала по буквам. – Другой – циклоспорин. Иммунодепрессанты.

– Для чего же они применяются?

– Иммунодепрессанты препятствуют отторжению пересаженных органов.

– Но разве они не применяются в косметической хирургии?

– Только при пересадке кожи. Однако я сильно сомневаюсь, чтобы там требовалось такое количество, какое мы им поставили за два года, что я тут работаю. Понимаете, я эту область хорошо знаю. Работала в ожоговом центре в Восточном Гринстеде. – В голосе женщины прозвучали горделивые нотки. – И еще один препарат для той клиники тоже, по-моему, подозрения вызывает.