Умри завтра - Питер Джеймс

Окон в кузове нет. Для того чтобы что-то увидеть, надо вытянуть шею и глядеть между креслами в лобовое стекло. Фургон идет по ухоженной сельской местности. В поле зрения в основном попадают деревья, живые изгороди, иногда дом или ферма.

Машина вдруг резко затормозила, свернула, проехала в ворота. Под колесами задребезжала решетка, затем пошла длинная извилистая подъездная дорожка. Кругом указатели на столбиках, только прочесть написанное невозможно.

ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ

СТОЯНКА ЗАПРЕЩЕНА

ПИКНИКИ ЗАПРЕЩЕНЫ

СТАВИТЬ ПАЛАТКИ СТРОГО ЗАПРЕЩАЕТСЯ

Вдали под серым небом холмы, заросшие пышной зеленью. Проехали мимо большого озера, широкой лужайки слева с красиво подстриженной травой. Одни участки выстрижены короче других, среди них углубления, засыпанные песком. Интересно, куда это они приехали? Спрашивать боязно.

Показался огромный серый дом, перед которым стоят сверкающие машины. Симона пришла в восхищение. Какая красота! Неужели она будет здесь работать? Хотелось спросить немку, но та снова болтала по телефону и на что-то сильно сердилась.

Фургон подкатил к дому сзади и остановился. Водитель заглушил мотор, вылез, в то время как женщина продолжала скандалить по телефону. Румын открыл заднюю дверцу фургона, схватил Симону за руку, помог выйти и, к ее удивлению, не отпустил, крепко сжал руку, словно боялся, что она убежит.

Она дернулась, на миг на него разозлившись, но хватка у него оказалась железной. Вышла немка. Симона перехватила ее взгляд. Обычно она ей улыбалась, а теперь ни улыбки, ни даже намека на знакомство. Только холодно на нее посмотрела, как на пустое место. Видно, сильно сердится из-за телефонного звонка, подумала Симона.

Из двери дома вышла медсестра, крупная мускулистая женщина с мощной шеей, руками похожими на окорока. Седеющие волосы острижены по-мужски коротко, торчащие пряди смазаны гелем. Она долго разглядывала девочку, как товар в магазинной витрине. Потом губки бантиком, слишком маленькие для мясистой физиономии, сложились в скупую улыбку.

– Симона, – с усилием проговорила она по-румынски, – пойдем со мной.

Дотянулась, схватила за руку, дернула с такой силой, что Симона споткнулась, и утешительная пустышка, стиснутая в другой руке, упала на землю, там и осталась, когда ее втащили в дом.

– Гогу! – закричала Симона, отчаянно оглядываясь, вырываясь. – Гогу!..

Марлен Хартман тоже вошла в дом и захлопнула дверь. Оставшийся снаружи Влад Космеску увидел кусочек лохматого грязного меха, наклонился, схватил с отвращением двумя пальцами, бросил в ближайший мусорный бак. Потом завел фургон в один из стоявших в ряд гаражей, опустил дверцу, скрыв его из вида. Просто ради предосторожности.

106

Линн смотрела на лежавшую перед ней фотографию хорошенькой неряшливой девочки.

«Запугивают», – решила она. Боже, пусть это будет всего лишь тактика запугивания!

Марлен Хартман порядочная женщина. Ни на миг невозможно поверить, что суперинтендент сказал правду. Невозможно, невозможно, невозможно. Руки так тряслись, что она спрятала их под стол, крепко сцепив на коленях. Невозможно!

Надо пройти через это. Выставить полицейских из дома и позвонить немке. Комок в горле душит голос. Линн глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, как учат на работе при общении с трудным или агрессивным клиентом.

– Извините, – вымолвила она, – не пойму, зачем вы пришли и чего хотите. Моя дочь – одна из первых в очереди на трансплантацию в Королевской больнице Южного Лондона. Мы очень довольны всем, что там делают, и уверены, что она скоро получит печень. У меня нет никаких причин обращаться в другие места. – Она сглотнула ком в горле. – Вдобавок я… даже не знала… не знала… где надо искать…

– Миссис Беккет, – сказал Грейс ровным тоном, пристально на нее глядя. – Нелегальная транспортировка людей – одно из самых скверных преступлений в нашей стране. Предупреждаю вас, что полиция и судебные органы весьма серьезно относятся к подобной деятельности. Один джентльмен в Лондоне недавно получил срок за контрабанду людей, который апелляционный суд повысил до двадцати трех лет. – Он помолчал, дав Линн время усвоить сказанное. – Нелегальная переправка людей, – продолжал он, – влечет за собой множество уголовных правонарушений. Могу перечислить: незаконная иммиграция, похищение и удержание. Понятно? В нашей стране любой человек, намерившийся купить орган здесь или за рубежом, обвиняется в укрывательстве контрабандистов и считается соучастником. За это полагается такое же тюремное заключение, как и за саму контрабанду. Я излагаю ясно?

Линн обливалась потом.

– Вполне.

– У меня достаточно информации, чтобы арестовать вас немедленно, миссис Беккет, по подозрению в укрывательстве поставщиков человеческих органов.

Линн никак не могла сосредоточиться, а от этого зависела жизнь Кейтлин. Она снова взглянула на фотографию, стараясь протянуть время, прояснить мысли.

– Что будет, если я вас арестую? – спросил офицер. – Что будет с вашей дочерью?

– Пожалуйста, поверьте, – безнадежно взмолилась она.

– Может быть, мы побеседуем с девочкой?

– Нет! – крикнула Линн. – Нет! Она слишком… слишком больна… никого видеть не может!

Затрещала рация Грейса. Он отошел от стола, поднес ее к уху:

– Рой Грейс.

Мужской голос на другом конце доложил:

– Объект-один двинулся.

– Дайте мне тридцать секунд. – Он поднял палец, указал констеблю Бутвуд на дверь, снова повернулся к Линн: – Хорошенько подумайте над моими словами.

Через пару секунд детективы исчезли, словно нарочно оставив на столе фотографию. Линн обмякла на стуле, закрыв лицо ладонями.

Ей на плечи легли руки.

– Я слышала, – сказала Кейтлин. – Все слышала. Ни за что не возьму эту печень.

107

Чугунные ворота распахнулись, между каменными пилонами осторожно просунулся нос черного «астон-мартина». Автомобиль взял вправо и резко прибавил ход. Створки ворот сразу начали закрываться.

Этим утром водитель не заметил в лесистой местности ничего необычного. Наблюдатели хорошо спрятались – один в живой изгороди, другой в камуфляже среди хвойных деревьев, машины остались в лесничестве за четверть мили.

Сержант Пол Таннер, сидевший в кустах в секторе прямого обзора, разглядел седые волосы водителя, несмотря на тонированные стекла машины и неосвещенный салон.

Рой Грейс, стоя на тротуаре у дома Линн Беккет, связался с ним по рации.

– Что скажете?

– Номер ромео-сьерра ноль восемь альфа-майк-лима, сэр. Направляется к востоку.

Из доклада Гая Батчелора и Эммы Джейн Бутвуд о встрече с хирургом он знал, что это машина сэра Роджера Сириуса. Знал и о том, что сидящие в засаде оперативники должны участвовать в крупной операции по наркотикам, которая проводится нынче в Брайтоне. Дефицит кадров – постоянная проблема в городе.

– Хорошо поработали. Оставайтесь на месте еще тридцать минут на случай, если он вернется. Если нет, свободны.

– Понял, сэр, свободны через тридцать минут.

Грейс разъединился, позвонил в центральную диспетчерскую, приказав взять машину с указанным номером под наблюдение и держать наготове полицейский вертолет. Камеры автоматической регистрации номеров работают на многих крупных транспортных артериях Соединенного Королевства, что позволяет определять местонахождение интересующей машины через каждые несколько миль. При необходимости в район направляется вертолет, который следит за объектом сверху.

– Что скажешь? – спросил Грейс у Эммы Джейн.

– Вы правы, сэр, она что-то затеяла. Собираетесь ее арестовать?

Грейс тряхнул головой:

– Мне нужна не она. Она пешка. Посмотрим, что сейчас будет делать, куда нас приведет.

– Не думаете, что откажется от своих планов?

– Думаю, начнет звонить по телефону. – Он отпер дверцы «хёндэ» и, прежде чем сесть, указал пальцем на водителя и пассажира зеленого «фольксваген-пассата», остановившегося чуть ниже на дороге.

108

– Эй, черт возьми, ты газет не читала? Под камнем жила последние две недели, мама?

Мама…

Когда дочь в последний раз называла ее мамой?

– Мы как бы оказались в центре скандала века из-за контрабанды человеческих органов, а ты типа не знаешь?

Линн встала, оттолкнув кухонный стул, и взглянула в лицо дочери, изумляясь и радуясь, насколько крепче она выглядит нынче утром. Только бы не перевозбудилась!

– Действительно, типа как бы не знаю. Понятно?

Кейтлин качнула головой:

– Абсолютно ничего не понятно. Понятно? – и лихорадочно стала расчесывать руки.

– Полиция лжет, ангел мой, – заявила Линн. – Нет никакого скандала из-за контрабанды. Просто дикие домыслы.