Вирус забвения - Виталий Абоян

Сам Арчер попасть туда сейчас не мог. Да и если бы был там, что он мог решить на месте? Почти ничего. Куда лучше у него получалось руководить отсюда, куда сходилась вся, пускай и очень фрагментарная на сегодня, информация.

Но сначала нужно закончить еще одно дело. Пока его не закончил за него кто-нибудь из коллег по аналитическому отделу.

– Бэрд, ты нашел точку?

– Нет еще. Ты же мне не давал точных координат. Только примерный район.

– Появилась информация. Это в Грантоне. Там у них целый притон.

Али назвал точный адрес. И подсказал, как подобраться к логову клана.

– Живых не брать, в переговоры не вступать – слишком мелкие сошки, чтобы тратить на них время.

– Понял, – откликнулся Бэрд.

Это хорошо, что он понял, – Бэрд не отличался особенной живостью ума. Арчер уверен, что он не станет обдумывать указания напарника. Белобрысый здоровяк будет их выполнять, а если возникнут непредвиденные сложности, найдет способ связаться и получить новые вводные.

– Вы сейчас выйдете из зоны покрытия сети. Когда закончите, обязательно найди способ связаться со мной – хоть к «Игле» возвращайся: у меня есть хорошие новости. Мне пока нужно их обдумать, но уверен, что все подтвердится.

– Мы будем работать быстро, – заверил Али Бэрд.

– Удачи, – пожелал Арчер и отключился.

Не стоило слишком активно нарушать указания руководства насчет пользования «балалайками». Трудно сказать, почему они решили, что коммуникаторы – это безопаснее, но слишком наглое нарушение приказа могло повлечь проверки, которые Арчеру абсолютно некстати. Их разговор с Бэрдом скорее всего останется тайной после завершения операции. Когда машинистам «Иглы» удастся вернуть сеть под свой контроль (если, конечно, удастся), ломщики наверняка перевернут все данные вверх дном, и корпеть над тем, чтобы сложить мешанину битов в информационно насыщенный разговор двух сотрудников СБА, вряд ли кто-нибудь станет.

О Джи45 Бэрд ничего не знал. Ни о существовании банды, ни о их связях с Арчером. Единственным, кто мог что-то заподозрить, был машинист Молли. Но ему Али всегда звонил с незарегистрированного коммуникатора, так что, если Молли не проявлял излишнего рвения, он ничего о личности «Стрелка» не знает. Если же проявлял…

В любом случае, Молли сейчас слишком занят, чтобы отвлекаться на постороннюю работу. Позже Арчер решит и эту проблему.

А Бэрд решит проблему с Джи45. Жалко, накроется бизнес, но решать придется – парни из Джи45 знали Арчера в лицо. Торговля нефтепродуктами всегда была делом прибыльным, но никогда на памяти Али – столь доступным. Похоже, что подобный шанс больше не представится: во что бы ни вылился этот демарш Шотландца, на наладку сети денег жалеть впредь не будут. Безнаказанное воровство нефти скорее всего сделается невозможным – контроль снова станет тотальным.

Оставалось дело с эмиром Шотландии – здесь Арчера вряд ли смогут найти, он ни с кем не общался лично, только через посредников. Да и не станет никто искать, спишут все на распавшуюся на несколько разнокалиберных группировок Ассоциацию. Эмир как-нибудь переживет без очередной партии рабов из Эдинбурга. В крайнем случае соберет своих бродяг из Глазго – по слухам, их там теперь более чем достаточно.

– Шеф приказал сдать прогноз по движению толпы на Лейт-стрит, – послышался голос за спиной.

Арчер, задумчиво изучающий на экране компьютера один из отобранных видеофрагментов, от неожиданности вздрогнул. Воспроизводящий по кадрам эпизод, на котором нечеткий не то из-за веток, не то из-за проводов, пересекающих обзор объектива камеры, силуэт человека в темно-зеленой куртке и с густой нечесаной копной волос с намеком на рыжий оттенок стремительно двигался от дверей храма духа Легбы в Punkground налево, в сторону широкой улицы, выводящей к Корсторфайн роуд.

– Тринадцать и шесть десятых, – не оборачиваясь, бросил аналитик.

– Принято, – ответил Фолкнер.

Молодой парнишка работал в их отделе в качестве стажера. Всех благ, которые получали безы, он не имел, но в память о его отце, погибшем во время беспорядков, устроенных тритонами, черенка не выгнали на улицу, оставив подучиться. Неожиданно для всех, и для самого Фолкнера, у него открылся настоящий аналитический талант, и его командировали в их отдел.

Арчер ничего не считал. Он даже не закончил загружать данные. Сказал наугад – в конце концов, он опытный работник, и его интуиция чего-нибудь да стоит. Тем более что шеф все равно будет проводить метаанализ, и отсебятина Арчера сильно на статистическом результате не скажется.

Он решал собственные проблемы. Али обещал своей девочке, милой маленькой Лейле, что увезет ее отсюда. Райских кущ, судя по всему, не получится. Но уехать придется.

Из Анклава можно убраться только в Шотландский эмират. Придется немного освоиться, пожить на остатки сбережений, а потом можно возобновить выгодный для администрации эмирата бизнес – на поврежденных атомных станциях требовались рабочие. Много рабочих, потому что рабы, как сказал эмир на одной из встреч с руководством Анклава, где Арчеру посчастливилось присутствовать, недолговечны. Рабов приходилось менять слишком часто – на большинстве АЭС большие проблемы с фоном, и люди, работавшие там практически без средств защиты, умирали как мухи. Связи имелись, бизнес Арчеру был знаком. Проблем быть не должно.

Но книга оставалась лакомым куском. Слишком лакомым. Раз уж ее видели больше одного человека – Али так и не понял, продал ее Лохлан Флетт или нет, но вероятней всего, все-таки продал, – то светиться с ней в ближайшее время не стоило. Вариант с бегством в Шотландский эмират наиболее приемлем. И покупателя в государстве найти незаметно легче, чем в нашпигованном разнообразными системами слежения и контроля Анклаве. Тем более что контроль теперь однозначно усилится.

Али вывел на глазной наноэкран фотографию Лейлы. Черные, слегка вьющиеся волосы, огромные миндалевидные глаза, едва начавшая формироваться грудь… Она была настоящей красавицей, Арчер просто не мог на нее наглядеться. Как там она, одна, в доме с полоумной старухой и совершенно выжившим из ума стариком? Али очень боялся, что тетка с отцом доберутся до его девочки и что-нибудь с нею сделают. К ним не было ни малейшего доверия, да и какое доверие можно выказать сумасшедшим. Настоящим безумцам, только и знающим, что жрать, гадить под себя и разводить какие-то высокоморальные фантазии, которыми они уже не первый год донимали Али.

Как бы он хотел избавиться от этих полоумных! Но не позволяло воспитание – они были его родней. Это их жизнь – Всевышний наградил привилегией гадить под себя, кто такой Али, чтобы лишать их такого подарка?! Да и что скажут соседи? Те, у которых по сотне глаз и тысяче ушей, которые все замечают и делают выводы – они не аналитики, поэтому логика выводов понятна только им самим. И, что самое отвратительное, создавалось впечатление, что у каждого по меньшей мере по миллиону языков: если кто-то что-то узнавал, то через пять минут об этом – разумеется, в их собственной интерпретации – знал весь квартал.