Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

Надо сказать, что сложившаяся ситуация для наших авиационных советников была во многом анекдотичной. Вдумайтесь: им приходилось учить эфиопских летчиков, летавших на «F-5», сражаться против советских «МиГ-17» и «МиГ-21», состоявших на вооружении Сомали! Владимир Кириллович Бабич вспоминал:

…нам приходилось сначала самим осваивать эти «Фридомфайтеры», а потом объяснять эфиопам, как на них воевать против «МиГ-21»!.. Работа предстояла весьма нешуточная. Мы то в массе своей были из предвоенного, военного и послевоенного поколения, учившего в основном немецкий язык. А вся документация-то и техничка – на английском!.. Ну, прислали нам дюжину переводчиков-курсантов. Конечно, дело пошло, но пока они прочтут, пока поймут, затем переведут… В общем, тягомотина та еще… Одну машину мы взяли переоборудовать под наш комплект приборов, а их почему-то все не везут. А начальство давит. Скорей да скорей! А как же, война, считай, уже на носу!.. В общем, черт его знает, когда бы мы управились, если бы кто-то из наших не вспомнил, что год назад в Ахтубинске завершились испытания полученной из Вьетнама точно такой же машины. Вся документация по ней была немедленно затребована и буквально через два дня прибыла в наше распоряжение. Ну, а дальше пошла работа!.. Вообще эфиопские летчики были в массе своей превосходно подготовлены, и нам, в сущности, оставалось только обучить их премудростям тактики боя против наших «МиГов». Правда, после ознакомления с присланной документацией нам до конца так и не верилось, что эта американская машина превосходит наш «МиГ-21», который неоднократно бил куда более мощные «Миражи» и «Фантомы»«Короче, кончилось дело тем, что мы сами начали осваивать «F-5», который был невероятно прост и доступен, по-моему, даже курсантам первого года обучения. Летать на нем было одно удовольствие. Правда, по разгонным характеристикам он сильно уступал «МиГ-21», но зато столь же значительно превосходил его на боевых разворотах… Существенное преимущество наш истребитель получал только на высоте свыше 5 км, где в разреженном воздухе начинали сказываться преимущества его крыла большей стреловидности. Причем с ростом высоты это превосходство принимало лавинообразный характер. Но там воевать эфиопским «F-5» не имело смысла, так как они фактически действовали в роли истребителей-бомбардировщиков и штурмовиков, летавших на небольшие расстояния на непосредственную поддержку своих войск или изоляцию района боевых действий. Соответственно этому строилась и тактика применения этих машин, при появлении сомалийских «МиГов», уходивших на малые и предельно малые высоты и стремившихся навязать им ближний маневренный бой. Очень неприятным для нас сюрпризом оказалось и то, что в маневренном бою «Фридомфайтер» превосходил даже наш «МиГ-17». Причем информацию об этом мы сначала получили в ходе развернувшихся воздушных боев от эфиопских летчиков, а затем уже зимой, когда прибыли кубинцы, перебросившие на ТВД свою эскадрилью истребителей-бомбардировщиков этого типа. В ходе проведенных учебных схваток это полностью подтвердилось. Конечно, «МиГ-17» был легче и в боевой конфигурации обладал почти вдвое меньшей нагрузкой на крыло, при этом, правда, несколько уступая по тяговооруженности. Казалось бы, на виражах «МиГ» должен был бить «Тигра» без особых проблем. Но на самом деле об этом и мечтать не приходилось! Американский самолет имел чрезвычайно развитую боевую механизацию с отклоняемыми предкрылками и закрылками, уплощенный нос и вихрегенераторы, которые резко улучшали поведение машины на больших углах атаки. Не последнюю роль играло и практически прямое тонкое крыло, обеспечивавшее превосходство при маневрировании в диапазоне малых скоростей, и очень высокая скорость крена… В общем, как мы тогда поняли, «янки» также учитывали вьетнамские уроки, но то, с чем нам пришлось встретиться в 82-м над долиной Бекаа, мы тогда даже предполагать не могли.

Однако исход войны решался на земле – и здесь сомалийцы смотрелись выигрышнее. О том, какое жалкое зрелище являла собой эфиопская пехота, довольно много будут вспоминать и писать советские военные, которые воочию увидят ее, прибыв в страну, – к этому мы еще вернемся. Но, судя по всему, это вполне сознавалось даже самим эфиопским руководством и лично Менгисту Хайле Мариамом, который практически сразу же сделал ставку на численное превосходство, объявив всеобщую мобилизацию под лозунгом «Революционное отечество или смерть!», по которой в армию планировалось привлечь дополнительно 100 000 человек. С учетом того, что к концу войны ВС Эфиопии будут насчитывать порядка 75 000 бойцов, задача эта не была выполнена. Этот факт, в свою очередь, может косвенно свидетельствовать о боевом духе эфиопов.

Сомалийцы организовали настоящий «блицкриг». За первые две недели было взято 10 городов – это в Огадене, где населенных пунктов, достойных этого названия, вообще немного. Маневренная тактика диктовалась и протяженностью границы и фронта, где противник мог занимать только отдельные укрепленные пункты, которые весьма соблазнительно было обойти, и политическими установками (смотри выше), и теми особенностями оперативного искусства, которые сомалийская армия усвоила от своих советских учителей. 3-я дивизия в Огадене достаточно быстро утратила основную часть своей бронетехники, что дало возможность мобильным подразделениям сомалийцев во всех случаях выигрывать у врага темп. Результаты были, например, такими: во время боев за город Годе 25 июля 1977 г. была разгромлена 5-я пехотная бригада эфиопской армии и 79-я бригада ополчения (из 2350 бойцов живыми добрались до Харэра лишь 489).

Впрочем, нередко все решалось гораздо проще, без изысков – какие там обходы и охваты, если эфиопские солдаты, как правило, разбегались при виде танков, не были обучены зарываться в землю при подготовке оборонительных позиций, а говоря проще, не окапывались, а просто разбивали лагерь. Кроме того, необстрелянные солдаты зачастую боялись высовываться из укрытий и стрелять прицельно, поэтому вели огонь по противнику не глядя, выставляя из укрытия только руки, держащие автомат. Последнее вообще достаточно типичная черта для многих африканских вояк.

Можно было бы перечислить и другие причины, однако по совокупности факторов еще до начала августа сомалийцы смогли захватить 60 % территории Огадена. На центральном направлении ВС Сомали и вовсе продвинутся на расстояние до 700 километров от границы к сентябрю 1977 года.

Хорошие темпы, но они постепенно стали снижаться. Почему? Местность в Огадене не способствовала наступательным действиям масс бронетехники. Да, по больше части регион был равнинным – вот только это было плато на высоте порядка 2000 метров, горы пересекали его крайне неудобным для атакующих образом, но главной бедой, безусловно, была скудная дорожная сеть. Все пути сходились к трем-четырем населенным пунктам, в которых эфиопы как раз еще могли выстроить более-менее сносную оборону с опорой на застройку. Обойти их? Существовал риск, что танки просто встанут без топлива. Тем более что эфиопская авиация, в целом, доминируя в небе, начала все более ощутимо воздействовать на сомалийские коммуникации. Нет, города надо было брать! А здесь возникали проблемы. Так 10 августа 15-я сомалийская пехотная бригада, усиленная двумя танковыми