Расы Европы - Карлтон Кун

Карта 5

Карта 6

Карта 7

Карта 8

Карта 9

Рис. 30

Кроме собственно европейских рас, перечисленных в предыдущих параграфах, и их веддоидных родственников, существуют определенные небелые расы, повлиявшие на европейское население из-за вторжений и смешения. Они включают в себя по меньше мере два подразделения монголоидной семьи – бурятско-монгольское, к которому частично принадлежали авары и которое сегодня представлено на европейской почве самоедами, и тунгусское – представленное типом древних гуннов. К ним можно добавить очевидно стабилизированную смешанную форму, напоминающую частично монголоидную динарскую, к которой принадлежат много азиатских тюрок. В дополнение к этим азиатам остаются африканские негры, имевшие некоторое определенное влияние на формирование белой расы в средиземноморском регионе, особенно в Северной Африке и частях Аравии. Другие небелые типы – такие как австралоиды, негритосы и койсаны (бушмены-готтентоты), не повлияли на белую группу на ее родине никоим заметным образом.

Глава девятая

Север 1. Введение

Оставшиеся главы этой книги будут посвящены беглому обзору европейского континента – страны за страной и народа за народом, а также граничащих с Европой частей Азии и Африки, занятых в своей основе белым населением. Использование скелетного материала, истории и общий обзор живущих людей, предшествовавшие этой секции, сделают подробные разъяснения ненужными. Для удобства читателя, интересующегося специфическими местными проблемами, а также для изучения более точно природы белого человечества в целом здесь предлагается обозреть географию белой расы по частям.

Каждая карта является двумерной, а каждая последовательно написанная работа – одномерной. Следовательно, с самого начала существует конфликт между любым географическим материалом и средством, при помощи которого его нужно описать и объяснить. Выбор начальной точки – чисто произвольное дело, и последовательность областей должна быть такой же. Возможно, из-за нашей европейской привычки начинать письменную страницу с верхнего левого угла и написания вниз строчки за строчкой при нашем изучении карты Европы мы более или менее будем следовать этой системе.

Следуя этому методу, в первую очередь мы разберемся с самой северной зоной, которая фактически является более или менее единой областью по условиям окружающей среды. В то же время это последняя часть европейского континента, получившая постоянное заселение и культурный стимул к земледелию. По этим и другим причинам, все из которых в конечном счете сводятся к тому факту, что северо-западная Европа была центром ледниковой активности Старого Света во время последней ледниковой эпохи, Крайний Север играл роль пограничной территории в биологическом смысле. Его расовая история, достаточно комплексная в абсолютном смысле, относительно проста и легка для восстановления, как было продемонстрировано в предыдущих главах.

Кроме русских славян, чье появление на севере датируется недавней историей, в этой зоне мы имеем дело с двумя языковыми группами: уральской, делящейся на финскую, угорскую и самоедскую, и индоевропейской в скандинавской и балтской формах. С расовой точки зрения в смысле больших мировых групп нас здесь интересуют две расы – белая и монголоидная. В историческом смысле мы снова сталкиваемся с делением на сохранившееся население палеолита и потомков далеких путешествий средиземноморских производителей. С точки зрения влияния условий окружающей среды на человеческую форму мы достигаем области максимальной дифференциации. Северная Европа, особенно северо-западная Европа, служила не только убежищем для древнего человека, но также и источником, из которого миграции большого диапазона распространялись в более теплые страны при неблагоприятных условиях окружающей среды. Эмигранты, вытолканные выходками ненадежного климата, не только повлияли в различной степени на остальную Европу, но также и сыграли главную роль в заселении Нового Света. 2. Лопари

Если белая раса распространилась далеко за границы Европейского континента на юг и восток, о севере можно сказать противоположное. В приполярной зоне, окаймленной Арктическим морем, Азия вторгается в Европу, и, за исключением Исландии, расовое однообразие этого холодного кольца по крайней мере поверхностно полное. От Гренландии до Лапландии можно найти низкое, гладковолосое население, передвигающееся по замерзшей тундре на санях с костяными лыжами, запряженных собаками или оленями; эти «гиперборейцы» одеваются в теплую меховую одежду, с одинаковыми для обоих полов штанами. Они живут в конических лачугах из коры березы или куполах из камня и дерна; они чтят медведя и верят в сверхъестественные полеты духа и чревовещания своих шаманов.

За небольшими исключениями, все они имеют низкий рост, и эта низкорослость достигает своего максимума в двух концах приполярной зоны – Гренландии и Лапландии. Эта низкорослость во всех приполярных группах выражена в относительном сокращении длины ног с бо́льшей высотой туловища. Такое же сокращение длин, возможно, произведенное тем же механизмом, было отмечено в случае с мадленскими охотниками в позднеледниковые времена. Те же мадленцы, особенно образцы из Шанселяд и мужчина из Оберкасселя, в то же время демонстрировали незначительную степень монголоидной адаптации – в той степени, насколько эта адаптация видна по черепу и особенно по лицевому скелету. Возможно, что явление частично монголоидных черт во многих группах сохранившихся потомков населения верхнего палеолита может иметь причиной сохранение черт, приобретенных за последний максимум оледенения. Таким же образом все приполярные группы демонстрируют в той или иной степени определенную монголоидность, и возможно, что монголоидная раса в целом представляет собой прогрессивную мутацию протоевропеоидной расы верхнепалеолитической разновидности, начавшуюся в позднем плейстоцене и достигшую разной степени специализации в послеледниковые времена.

Самые западные представители этого приполярного кольца народов – это лопари, называющие себя на своих архаичных диалектах финской речи саамами (Samen). Их страна – Лапландия – не видна на политической карте мира, но она не менее реальна. Она состоит из лесных нагорий северной Швеции, идеально позволяющих пасти оленей, покрытых тундрой областей северной Финляндии, а также норвежских береговых провинций Тромс и Финнмарк и большей часть русского Кольского полуострова. За исключением небольших островков леса и гор, лопари не одиноки в этой стране, а делят ее с более многочисленным финским и норвежским населением, с которым они смешиваются уже столетия.

Во всем мире, вероятно, не более 32 000 лопарей[543]. Из них около 21 000 живут в Норвегии, 7000 в Швеции, а 3000 более или менее поровну разделены между Финляндией и Россией. В Норвегии, которая таким образом содержит две трети общего населения, десять-одиннадцать тысяч сконцентрированы в провинции Финнмарк, где в 1920 г. они составляли 24% населения. В Швеции самая высокая концентрация наблюдается в лене Норботтен – 4500 человек. С точки зрения цифр лопари – не самый значимый народ в мире. Это одна из маргинальных, исчезающих групп, обреченных на исчезновение из-за ассимиляции. Однако их значимость состоит в их таксономическом положении, а также во влиянии, которое они имели в прошлом и могут иметь в будущем на другие народы, с которыми они смешивались и будут смешиваться.

Их предрасположенность к этому процессу смешивания так велика, что оценить их количество действительно очень трудно, и приведенные выше цифры ни в коем случае не являются определенными. Они включают лопарей, говорящих на своем языке и называющих себя Samen, и не включают тех, кто вошел в другие популяции, а именно северных норвежцев. В то же время они включают многие норвежские, шведские и финские генетические линии, инкорпорированные в культурный лопарский корпус.