Расы Европы - Карлтон Кун

1) северо-западную подрасу – подразделение атланто-средиземноморцев для выделения особо темноволосых западных ирландцев;

2) субнордическую, отличающуюся от нордической мезоцефалией, квадратным лицом и вздернутым носом; она была выделена, чтобы охватить народы, живущие на востоке Балтики и в северной Германии;

3) вистульскую расу – ветвь восточноевропейской или восточной (ориентальной) расы. Ориентальная раса описывается как низкорослая (163–164 см); умеренно брахицефальная (головной указатель равен 82–83) и обладающая светло-золотистыми или соломенно-желтыми волосами, квадратным лицом, часто вздернутым носом и голубыми или серыми глазами. Эта раса связана в основном с восточными славянами и финнами, а вистульская раса – это подтип той же расы с более низким ростом и мезоцефалией.

Последняя из деникеровских подрас – это субадриатическая, описываемая как немного более низкорослая, немного менее брахицефальная и более светлая ветвь динарской расы, с ростом 166 см, головным указателем 82–85; она выводится из смешения динарцев с субнордиками.

Здесь же заслуживают упоминания и два других авторитета, так сказать, достатистической школы – Серджи и Рипли. Серджи[525], чьим главным интересом была средиземноморская раса, основывал свою классификацию в первую очередь на периферическом профиле головы при виде сверху и работал больше с черепами, чем с живыми людьми. Его главным вкладом было осознание базового единства средиземноморской расы как в светлых, так и в темных формах, и ее связь с носителями европейской цивилизации. Таким образом он предвосхитил находки археологов, говорящие о том, что неолитический тип хозяйства был принесен в западный мир средиземноморцами.

Он также выяснил, что так называемая бурая раса в своей долихоцефальной и лепторинной или мезоринной форме – это по большей части ответвление той же средиземноморской расы в Южной Азии. Он разделял белых на евроафриканцев (другое название базовых средиземноморцев) и евроазиатов, в которых он включал всех брахицефалов белой расы. Серджи предвосхитил открытие не только единства и культурной важности средиземноморцев, но также и двойное происхождение белой расы.

Если ученики в школах и малообразованная публика во многом все еще следуют Блюменбаху, а сами антропологи создают классификационные схемы, основанные на Деникере, большая промежуточная группа образованных любителей почти полностью полагаются на Рипли[526]. Рипли, писавший в 1899 г., знал о работе Деникера, но отвергал ее. Он считал, что Деникер слишком усложнил картину и что существуют только три белые расы – тевтонская (нордическая), альпийская и средиземноморская. Нордическая и средиземноморская расы – это древние европейские ветви древнейшего белого типа, а альпийцы – иммигранты из Азии, принесшие с собой земледелие и неолитическое хозяйство. Альпийцы, кроме того, что внедрили новый физический тип, географически отграничили нордиков от средиземноморцев таким образом, что те развивались отдельно друг от друга, и нордики могли получить высокий рост и светлую пигментацию из-за условий жизни в изоляции.

Вышеописанное краткое объяснение расовой истории имеет много преимуществ. Оно простое и ясное, его легко запомнить. Оно подходит к лингвистической картине, развитой филологами XIX в., – картине носителей арийской культуры, прошедших через Европу из своей суровой родины в Гиндукуше, хотя сам Рипли твердо отвергал лингвистику в качестве правильного подхода к изучению рас. В то же время оно объясняло новооткрытые и хорошо сохранившиеся неолитические остатки швейцарских озерных поселений.

Имея в наличии такую простую схему, последователям Рипли было легко добавить к этой тройной структуре психологические характеры, и вскоре последовали «нордик с талантом к руководству и управлению», «флегматичный, лишенный воображения, корпящий над работой, но добродетельный альпиец» и «веселый, артистичный и сексуальный средиземноморец». Подобный подход превосходно высмеивает знаменитое стихотворение Гилера Беллока, впервые опубликованное в журнале «Нью Стейтсмен»:

Вот нордик – присмотрись, мой сын!

Как волос гладок! Сей блондин

Нетороплив и длинноног.

О, если б ты таким стать мог!

А вот альпиец. Ну и вид –

От отвращения стошнит!

Широколиц он, разве нет?

Плюс грязно-бурый кожи цвет.

Но хуже всех из них типаж –

То средиземноморец наш.

Охоч до всяческих забав,

А волос чёрен и кудряв.]

+ В оригинале стихотворение звучит следующим образом (прим. перев.):

Behold, my child, the Nordic man,

And be as like him as you can:

His legs are long – his mind is slow

His hair is lank and made of tow.

And here we have the Alpine race.

Oh! what a broad and brutal face.

His skin is of a dirty yellow

He is a most unpleasant fellow.

The most degraded of them all

Mediterranean we call.

His hair is crisp and even curls

And he is saucy with the girls.

Сам Рипли в прямом смысле не имел никакого отношения к процветанию этой спекулятивной психологии, так как позиция разной ценности рас была заложена еще у Гобино[527], но он дал сторонникам этой школы простую терминологию. Расовый национализм рос еще до Рипли, но он первый дал любителям расовую классификацию, которую они могли понять и которую можно было преобразовать в лозунги.

Как и его предшественники, Рипли был осторожен относительно возраста белых людей на европейской земле; только в случае с альпийцами он захотел дать культурно устойчивую дату. В его дни, в общем, считалось, что неолит везде доходит до времени 8–14 тысячелетий до н.э., а мезолитический период еще не был окончательно признан. Далее, функция ледника по отношению к человеческой родине понималась плохо. Однако Рипли сделал одно предположение о сохранении доледникового человека в Европе – он допускал, что некоторые из обитателей Дордони во Франции могли быть потомками кроманьонцев.

Примерно за 20 лет до этого Верно[528] заметил сходство между черепами гуанчей с Канарских островов и этими кроманьонскими черепами и постулировал генетическое родство между двумя народами, так сильно разделенными во времени и пространстве. В 1896 г. фон Лушан и Мейер[529] вновь подтвердили эту связь, и это подтверждение подготовило почву для более точного осознания вклада сохранившегося с последнего ледникового периода населения в современное население Европы. Вскоре было осознано, что если палеолитический человек мог сохраниться на Канарских островах, он мог продолжить существование и в других местах, и отсюда появилась теория о том, что кроманьонцы отступили на север с ледником и сохранились в Скандинавии. Паудлер[530] в своей книге «Светлые расы» первым выдвинул этот тезис в удобоваримой форме и провел различие между «дало-нордической» или «фальской» (Fälish, по Гюнтеру) формой – высокой, длинноголовой, с мезоринным носом и коротким, широким лицом, и «тевто-нордической» – также высокой и длинноголовой, но с длинным, узким носом и такой же формой лица. Первая рассматривалась им как непосредственный потомок кроманьонцев.

Из этого тезиса в сочетании с филологией и археологией возникла идея, что германцы как наследники кроманьонцев представляют расовое и лингвистическое ядро индоевропейцев; что европейская неолитическая цивилизация и индоевропейская речь имеют свое происхождение в северной Германии и Скандинавии; что шнуровое население нордического типа произошло и распространилось отсюда; и что на самом деле нордическая раса, индоевропейская речь и европейская культура в своей базовой форме возникли из палеолитических расовых и культурных истоков в этом северо-западном европейском ледниковом центре. Эта теория, поддерживаемая с археологической стороны Коссиной[531], популярна в Германии, но ни в коем случае не поддерживается всеми немецкими физическими антропологами.

Современная немецкая школа проделала большой путь по отношению к Деникеру и его современникам, а также и Рипли, в осознании того, что в современном европейском расовом конгломерате важную роль играет элемент, относящийся к ледниковой древности. Разница между их выводами и нашими лежит в основном в нашем признании теории происхождения неолитического хозяйства Чайлда и Менгина, а не теории Коссины. Фон Эйкштедт[532], самый внятный из современных немецких расовых антропологов, в своем выводе европейских народов из Азии в различные периоды в этой связи не подчеркивает внедрение производящего хозяйства.