Солдаты холодной войны - Филип Таубман

Четверка слегка подтолкнула Обаму 22 января 2009 года, на следующий день после приведения его к присяге в качестве президента. Толчок был сделан в форме краткого письма.

«Как вам известно, мы работали вместе над тем, чтобы помочь создать консенсус для отказа от зависимости от ядерного оружия в мировом масштабе в качестве меры по предупреждению его распространения и попадания в потенциально опасные руки и в конечном счете по его уничтожению как угрозы миру, – писали они. – Мы гордимся тем, что вы смело взяли на себя руководство в этом вопросе во время президентской кампании. Мы присоединяемся к вам в нашей вере в то, что есть такая возможность работать в сотрудничестве с другими странами с целью уменьшения риска, усиления прозрачности и создания мер доверия – необходимых шагов для продвижения от видения перспективы безъядерного мира к его реальному воплощению.

Мы готовы помогать вам и вашей администрации в этом начинании любым возможным способом, и для нас будет честью встретиться с вами и членами вашей команды по национальной безопасности для обсуждения стратегии достижения нашего видения и шагов к нему. Мы с нетерпением предвкушаем ваше руководство и с радостью готовы работать с вами над этими важными вопросами».[614]

Хиллари Клинтон, новый государственный секретарь, пригласила Джорджа Шульца на встречу с ней в Вашингтоне. Через несколько дней после прихода к власти команды Обамы Шульц сказал: «Мы сейчас в программе ожидания, в ожидании того, что будет делать эта администрация. Есть позитивные сигналы, электронная страница Белого дома одобрила многие из наших целей, в некоторых случаях почти слово в слово. Я сказал Хиллари, что вы не можете медлить с этим целый год, иначе время будет упущено. Вам уже сейчас следует предпринять большое усилие. Посмотрим, что произойдет».[615]

Обама их не разочаровал. Он решил сделать вопрос о ядерном разоружении центральным во время своих первых поездок за границу в качестве президента. Пока Белый дом готовился к европейской поездке, Обама сказал своим помощникам: «Давайте возьмем этот вопрос, на который обычно обращают мало внимания, и возведем для него по возможности самую большую платформу».[616]

Они выбрали Прагу в качестве старта. Указанная платформа стала бы первой внешнеполитической речью Обамы в качестве президента. Гэри Сэймор, специалист по ядерному оружию, приглашенный Обамой для решения вопроса об оружии массового поражения в Белый дом, помог разработать проект выступления вместе с Беном Родесом. «Самое главное в связи с этой речью состоит в том, что она пришлась на самое начало этой администрации, – вспоминал Сэймор, – когда другие министерства и ведомства еще не были полностью укомплектованы. А аппарат был пока послушным и потому, что на первых порах в администрации все были пока довольно послушными, и вы могли проводить работу довольно быстро, одним росчерком пера, в отличие от того времени, когда все устаканивается; тогда уже требуется много межведомственных встреч для достижения согласования. …Мы отправили речь соответствующим ответственным лицам, небольшому числу тех, кто уже приступил к работе, и получили очень быстро все необходимые согласования».

Приятным весенним утром 6 апреля 2009 года Обама увидел море людей, собравшихся на мощенной булыжником Градчанской площади Праги. Там он фактически провозгласил инициативу Шульца и его коллег официальной политикой правительства Соединенных Штатов.

«Итак, сегодня, – объявил он, – я заявляю со всей ясностью и убежденностью об обязательстве Америки добиваться мира и безопасности в мире без ядерного оружия. Я не наивен. Цель нельзя будет достичь очень быстро – вероятно, не при моей жизни. Потребуются терпение и настойчивость. Но сейчас мы также должны проигнорировать голоса тех, кто говорит нам, что мир не может измениться. Мы должны настаивать: да, мы можем его изменить.

Некоторые заявляют, что распространение этих вооружений не может быть остановлено, не может быть проконтролировано – что нам суждено жить в мире, в котором все больше стран и все больше людей обладают абсолютным оружием поражения. Такой фатализм страшный советчик, поскольку, если мы считаем, что распространение ядерного оружия неизбежно, тогда так или иначе мы признаемся и в том, что применение ядерного оружия тоже неизбежно. …Будучи ядерной державой, единственной ядерной державой, применившей ядерное оружие, Соединенные Штаты берут на себя моральную ответственность и начинают действовать. Мы не сможем добиться успеха в этом деле в одиночку, но мы можем возглавить эту работу и можем приступить к ней».[617]

Обама продолжил. Обрисовав ряд практических шагов по уменьшению ядерных угроз в краткосрочном и среднесрочном планах по мере продвижения мира к уничтожению ядерного оружия, он обещал провести переговоры с Россией о новом договоре по сокращению вооружений и количества боеголовок двух стран. Он сказал, что будет добиваться ратификации сенатом Договора о всеобщем и полном запрещении ядерных испытаний, который Сенат отверг в 1999 году. Он призвал к новому всеобщему договору, который покончил бы с производством расщепляющихся материалов, используемых для изготовления боеголовок. «Если мы серьезно относимся к вопросу о прекращении распространения этих вооружений, – сказал он, – то нам следует положить конец специализированному производству высокообогащенных материалов, необходимых для их создания. Это первый шаг».

Шульц был впечатлен. «Очень мощная речь, – сказал он через несколько месяцев. – Требуется многое сделать, чтобы наполнить ее практическим содержанием и конкретными действиями, однако слова были убедительными и точными и касались ключевых вопросов. То была исключительно хорошая речь, и я написал ему записку, сказав об этом».[618]

Если большая часть речи звучала знакомо для Шульца, Киссинджера, Нанна и Перри, это не было совпадением. «Большая часть из того, что мы взяли в пражскую речь, была из их редакционной обзорной статьи, – вспоминал Сэймор. – Разумеется, это то, что витает в воздухе уже много времени. Повестка дня – контроль над вооружениями – уже прочно установилась».

Когда его попросили охарактеризовать роль, которую сыграли эти люди в разработке администрацией Обамы ядерной политики, Сэймор сказал: «Самая важная вещь состоит в соединении между перспективным видением и практическими шагами, потому что, если просто объявить видение уничтожения ядерного оружия, то это можно оценить как наивное восприятие, и даже опасное. …Самая важная вещь, совершенная четверкой рыцарей, заключалась в закладывании основы стратегии, которая объединяла бы видение долгосрочной перспективы с достижимыми краткосрочными практическими шагами».[619]

Через неделю после пражской речи Шульц, Перри и Нанн подхватили эту тему в Риме на конференции по ядерной угрозе, которую организовали совместно Шульц, Михаил Горбачев и итальянский министр иностранных дел. Встреча стала естественным развитием запланированных мероприятий, которые последовали после публикации первой редакционной обзорной статьи в «Уолл-стрит джорнэл». Италия вскоре принимала ежегодную встречу «восьмерки», и Шульц со своей группой рассчитывали, что итальянское правительство использует свою роль хозяев саммита, чтобы включить вопрос о ядерном оружии в первые пункты повестки дня, когда мировые лидеры соберутся в июле в Л’Аквиле.

Темой римской встречи, состоявшейся в большом конференц-зале министерства иностранных дел, стал вопрос: «Преодоление ядерных опасностей». Выглядело все как на встрече времен холодной войны. Пока участники собирались в первое утро, Шульц, Горбачев и бывший советский министр иностранных дел Александр Бессмертных беседовали в кафе у стойки с кофеваркой, недалеко от Ганса-Дитриха Геншера, бывшего западногерманского министра иностранных дел. Нанн и Перри, бродили по кафетерию, пробуя выпечку.

Шульц приветствовал 70 или около того участников предостережением: «Время играет против нас».[620] Он говорил о необходимости принятия мер, которые «вытащили бы нас из ядерной пропасти», и сказал, что «повестка дня вполне хорошо знакома, и она очень пугает».

Горбачев сетовал на очень медленно идущие перемены в области ядерного оружия. Он сказал присутствующим: «Мы должны признать, что за последние 15 лет ничего фундаментально нового не было достигнуто. Ход сокращения ядерных вооружений замедлился. Механизмы контроля над вооружениями и проверки ослабли. Договор о всеобщем и полном запрете на ядерные испытания не вступил в силу. Количественные показатели ядерного оружия в руках России и Соединенных Штатов по-прежнему далеко превосходят арсеналы других ядерных держав, вместе взятые, что затрудняет их подключение к процессу ядерного разоружения. Режим ядерного нераспространения находится под угрозой».[621]