Птица малая - Мэри Расселл

— Однако я прав, — прошептал он в ответ. — Если вы предпочитаете запоминать каждое склонение отдельно — на здоровье. Но моя схема лучше.

— Это неверное обобщение. В нем нет логики.

— Вы считаете, что приписывание категории рода столам, стульям, шляпам и склонение существительных на этой основе вполне логично? Язык по своей природе произволен, — сообщил он. — Если вам нужна логика, изучайте исчисление.

— Сарказм — не аргумент, Сандос.

Эмилио глубоко вздохнул и, не скрывая нетерпения, начал снова:

— Хорошо. Еще раз. Это не абстрактное против конкретного. Если вы попытаетесь впихнуть этот принцип в руанджа, то постоянно будете делать ошибки. Это пространственное против невидимого или незримого.

Стараясь не потревожить Аскаму, только что уснувшую на его руках, он потянулся к ноутбуку, стоявшему на столе между ними, и ткнул пальцем в дисплей.

— Рассмотрим эту группу. Животные, растения или минералы — все эти слова означают что-то, что каким-либо образом занимает объем, и все они склоняются по этой схеме. Понимаете? — Он указал на другую секцию экрана. — В отличие от них, вот эти существительные не пространственные: мысль, надежда, привязанность, учеба. Эта группа склоняется по второй схеме. Пока ясно?

Конкретное и абстрактное… проклятье! — подумала София упрямо.

— Да, отлично. Чего я не понимаю, это…

— Я знаю, чего вы не понимаете! Перестаньте спорить и слушайте! — Он проигнорировал ее возмущенный взгляд. — Общее правило следующее: все, что можно видеть, всегда классифицируется как занимающее объем, поскольку видимы, как вам известно, лишь пространственные вещи, — поэтому тут применяется первая схема склонения. Трюк в том, что для всего невидимого — включая вещи, невидимые по своей сути, но не ограничиваясь ими, — используется вторая схема. — Эмилио резко откинулся назад, а затем взглянул на Аскаму, с облегчением увидев что она все еще спит. — Ну? Попробуйте опровергнуть. Пожалуйста. Просто попытайтесь.

Вот теперь он попался. С лицом, светящимся на солнце как слоновая кость, София наклонилась вперед, приготовившись нанести смертельный удар.

— Не более чем десять минут назад Аскама сказала: «Чайпас-ру зхари и уашан», — и применила то, что вы зовете невизуальным склонением. Но Чайпас очень большой. Вне всякого сомнения, Чайпас занимает изрядный объем пространства…

— Да. Браво! Великолепно. А теперь думайте!

Сандос был снисходителен. Приоткрыв рот, София уставилась на него, готовая вспылить, но внезапно ей стало ясно. Уронив голову себе на руки, она пробормотала:

— Но Чайпас ушел. Поэтому его нельзя видеть. Поэтому не используется пространственное склонение, а используется невизуальное, хотя Чайпас конкретен, а не абстрактен. — София взглянула на Эмилио, он улыбался. — Ненавижу, когда вы самодовольны.

Его веселые темные глаза светились торжеством. Эмилио Сандос не давал обета ложной скромности. Это был отличный анализ, и он донельзя гордился собой, а лично для себя отметил, что выиграл для Софии ее пари с Аланом Пейсом. Они встретились с руна лишь семь недель назад, а Эмилио уже усвоил основы здешней грамматики. Черт возьми, я молодец, думал он, и его улыбка делалась шире, пока София глядела на него прищуренными глазами, пытаясь подобрать какой-нибудь пример, который не укладывался бы в эту модель.

— Ну хорошо, хорошо, — нелюбезно сказала она, поднимая свой блокнот. — Я сдаюсь. Дайте мне несколько минут, чтобы все это записать.

Они были хорошей командой. Сандос был знатоком в лингвистике, зато она гораздо лучше записывала — быстро и четко. Уже три статьи, носившие авторство «Э. Д. Сандос и С. Р. Мендес», были посланы на Землю для передачи в научные журналы.

Кончив записывать, София подняла глаза и улыбнулась. Такую смесь острого ума и мечтательности, веселой задиристости и склонности погружаться в себя, сразу же отдаляясь, она встречала раньше — в студентах иешив, которых ее родители часто приглашали к обеду, когда она была девочкой. Голоногий и босой, Сандос загорел до цвета корицы, а вместо сутаны, нестерпимой в этом жарком климате, носил просторные шорты цвета хаки и черную тенниску, слишком большую для него. София сама была не менее коричневой, похожей на него смуглостью и стройностью, одетой столь же просто, и она могла понять, почему Манужаи поначалу решила, что София и Эмилио — «дети-одного-приплода». Когда Манужаи разъяснила пантомимой, что означает это слово, оно показалось Софии смешным и почти неприличным, но сейчас она понимала, почему рунао пришла к такому заключению.

Аскама вздохнула, легонько потянувшись. Эмилио ожил и, округлив глаза, в тревоге посмотрел на Софию. Аскама была славной, но болтала не умолкая; а когда засыпала, как сейчас, они хоть немного отдыхали.

— Интересно, — очень тихо сказала София, когда стало ясно, что Аскама не проснулась, — использует ли слепой рунао всегда лишь невизуальное склонение.

— Вот это интересный вопрос, — сказал Эмилио, с уважением наклонив голову, и София ощутила терпкое удовольствие от того, что за ней вновь признали право претендовать на интеллектуальное равенство.

Он подумал некоторое время, осторожно раскачивая кресло-гамак и поглаживая мягкий мех за ушами Аскамы. Затем на его лице опять расцвела улыбка.

— Если можешь осязать предмет, то знаешь, что он занимает объем! Ищи что-то, что имеет контуры или форму или текстуру. Спорим на что-нибудь?

— Леджано, возможно, или тинквен, — предположила София. — Никаких пари.

— Струсили! Я могу ошибаться, — весело сказал Эмилио, — хотя сомневаюсь в этом. Попробуйте сначала леджано. — Поглядев вниз, он улыбнулся макушке Аскаме, прежде чем вернуться взглядом к маленькому стаду пийанот, пасущихся на равнине за стеблями хампий-убежища.

— Они были бы красивой парой, не правда ли? — сказала Энн, вместе с Д. У. прогуливаясь над деревней вдоль края обрыва.

— Да, мадам, — согласился Д. У. — Что есть, то есть.

Все остальные были заняты или спали, но им двоим не спалось. Энн предложила прогуляться, и Д. У. охотно составил ей компанию. Манужаи предупреждала их, причем не раз, не ходить по одному. «Джанада», чем бы это ни было, мог их заполучить; поэтому они передвигались парами — больше для того, чтобы успокоить Манужаи и остальных руна, чем из страха перед хищниками или злыми духами.

— Ревнуете? — спросила Энн. — Они оба некоторым образом ваши творения, разве нет?

— О, черт, не думаю, что «ревность» — правильное слово, — сказал Д. У. и на секунду остановился, чтобы искоса поглядеть на Софию и Эмилио, вместе с Аскамой изображавших семью в хампий-убежище.