Чако, 1928-1938. Неизвестная локальная война. Том I - Олег Евгеньевич Царьков

Мероприятия по подготовке офицерских кадров дали нужный эффект. Об этом свидетельствует тот факт, что весной 1932 года(октябрь) в парагвайской армии было 764 офицера: 4 генерала, по 16 полковников и подполковников, 48 майоров, 208 капитанов и 392 первых и 280 вторых лейтенантов. В составе военно-медицинского корпуса числились по 16 хирeргов бригады и I класса, по 24 врача II и III ранга и столько же фармацевтов. Интендантство было представлено 16 интендантами первого и 32 второго класса. Кроме них в армейских частях состояло 160 административных служащих трёх рангов. Кроме них к штабу корпуса были приписаны 32 телеграфиста, 4 кузнеца первого класса и 12 второго. Эти двенадцать сотен офицеров и чиновников составили становой хребет парагвайской армии и привели её к победе.

После назначения полковника К.Рекалде начальником Военной Школы подготовка офицеров была объединена в одних руках. Офицерский состав Военной Школы обладал достаточной общей культурой, но имел разный уровень военной подготовки. Даже преподаватели-парагвайцы, закончившие зарубежные военные училища, имели очень ограниченный опыт современной войны. Иностранные офицеры были на голову выше своих коллег, но на первых порах не могли полноценно участвовать в процессе обучения из-за незнания языка. Бедность Парагвая сильно ограничивала материальную базу Военной Школы, в распоряжении которой находилось по паре пушек и пулеметов. Главным достоинством парагвайских военных училищ стало обучение командного состава на регулярной основе.

В связи с отсутствием полигонов и дефицита боеприпасов возможности тактической и стрелковой подготовки были сильно ограничены. Несмотря на это, на тактических занятиях основной упор делался на огневое сопровождение атаки. Инструкторы Военной Школы учили своих подчинённыых, что как ни мало было их подразделение, наступление должна сопровождаться охватом фланга противника. Организации маневра огнем и людьми на поле боя, организации разведки и боевому охранению придавалось важное значение. При организации обороны от курсантов обучали активному противодействию неприятелю. Особое внимание уделялось организации контратак. Отдельные темы посвящались вопросам маскировки и использовании местности для скрытого маневрирования, а также организации ночного боя. Перед войной многие кадровые офицеры прошли трехмесячную переподготовку при Высшей военной школе, где изучались уставы полевой и внутренней службы, стрелковое и артиллерийское дело, строевая подготовка и верховая езда. Идея создания курсов была заимствована у начальника германского Генерального Штаба в 1917 году генерала Фрейтаг-Лорингофена. В качестве основных предметов на курсах были тактика, топография, фортификация, вооружение, техника и пропаганда. Вследствие низкого общеобразовательного уровня значительная часть кандидатов в офицеры задержалась на переподготовке на 6-9 месяцев. Однако подготовки на тактическом уровне для вождения войск недостаточно. Требовалось проводить на регулярной основе военные манёвры, но они были не по карману бюджету республики. Если не считать мобилизации 1928 года, военные сборы до начала конфликта проводились только один раз – в 1930 году. К.Фернандес так вспоминает об этом:

«Манёвры в Кампо-Гранде проводились скелетными и организационно деформированными подразделениями. Подводя итоги, все участники говорили о преобладающей анархии и отсутствии твёрдого командования».

Наличие среди призывников большого числа неграмотных ставила целый ряд проблем при комплектовании младшего командного состава, артиллерийских и технических частей. В связи с этим в пунктах подготовки войск были созданы начальные школы и сортировочные пункты, направлявшие наиболее образованных рекрутов в школу сержантов. Несмотря на энергичные меры, вооруженные силы постоянно испытывали нехватку специалистов. Особенно остро стоял вопрос обеспечения кадрами в ВВС. Несмотря на то, что французской военной миссии удалось подготовить за 1928-31 годы 25 пилотов и 18 авиамехаников, персонала для обслуживания самолетов не хватало. Это привело к приглашению на службу иностранцев. В 1932 году на службе в парагвайской армии состояли по два десятка русских и итальянских офицеров, а также три уругвайца (в ВВС). Еще сорок русских эмигрантов пополнили ряды армии в годы войны. Даже при наличии нескольких сотен аргентинских добровольцев иностранный контингент в составе парагвайской армии не превысил 2%. Эти цифры опровергают созданное американской пропагандой мнение, что война с Боливией велась русскими и аргентинскими наемниками.

При мобилизации в составе парагвайской армии было тысяча сержантов и вдвое больше капралов, 16748 солдат, 2082 шофёра, носилщика и погонщика, 224 медсестёр первого класса. Пехотные подразделения формировалась по территориальному принципу. Часто в одну роту попадали рекруты из одного дистрикта – партидо. Одни из них имели какой-то военный опыт, другие нет. Во время боевого слаживания командиры устанавливали контакт со своими подчиненными, выделяя из них самых способных. Их, как правило, выдвигали на должности кабо(капралов). Такая методика усиливало боевую спайку подразделений и авторитет среднего командного звена. Впоследствии это сказалось на устойчивости войск в бою. Коллективистский, общинный уклад гуарани предполагал ощущение «локтя соседа». Этот фактор и слабая тактическая подготовка привели к тому, что в первые атаки пехота ходила в плотных боевых порядках и теряла устойчивость при развертывании в рассыпной строй.

Если боливийский Генеральный Штаб делал ставку на техническое превосходство своей армии, то его противник, прекрасно осознавал собственную слабость и стремился изменить военный баланс в свою пользу за счет лучшей оперативно-тактической подготовки. При планировании операций в Чако Генеральный Штаб практически сразу отверг предложения французской миссии, строившихся на доктрине Фоша: они не учитывали характер ТВД, сильно отличавшийся от густонаселенной Франции. Гораздо больше уделялось внимания опыту фон Летов-Форбека и испано-французским операциям в Марокко. Маневр на местности, тактическое освоение пространств и высокая подвижность – вот три кита, на которых строилась тактика парагвайской армии. В отличие от европейских образцов устав оценивал маневренность выше ударности. Главное внимание уделялось действиям во фланг и тыл расположения противника – обходу и охвату. При этом боевая линия всегда сохраняла равномерную плотность. Первенство оперативного искусства привело к измельчению тактики. Конкретный бой рассматривался уставом не как случайное событие, а элемент операции. Атаки должны были производиться в той последовательности и порядке, какой требовался для достижения оперативной цели.

Основой боевых действий считалось наступление, которое начиналось с всесторонней подготовки. Оно проводилось с учетом тактических особенностей местности. Войска разделялись на две части – сковывающую группу, которая демонстративно атаковала в лоб, и обходную колонну, задачей которой был разгром тылов противника. Выдвижение последней осуществлялось заблаговременно и налегке. Фронтальная атака, осуществлявшаяся при огневой поддержке, должно была расстроить и перемешать неприятельские части до такой степени, чтобы у них не было никакой возможности противодействовать обходной колонне. Критерием успеха операции являлось не обладание каким-либо географическим пунктом, а уничтожение войск противника. Оборона рассматривалась в качестве остановки для организации тыла. Срок пребывания в ней определялось временем, необходимым для проведения коммуникаций инженерными войсками. Даже в случаях, когда противник