Невеста каторжника, или Тайны Бастилии - Георг Борн

Вернемся к бедной Адриенне, которая упала в обморок на берегу, когда солдаты увели Марселя и мушкетера и посадили их в лодки береговой охраны.

Несколько рыбаков из предместья и их жены видели, как уводили Марселя и мушкетера. Когда лодки береговой охраны удалились, рыбаки подошли ближе и нашли бесчувственную девушку. Эти люди сжалились над несчастной и отнесли ее в ближайшую хижину, где ее приняла к себе бедная вдова рыбака.

Спустя некоторое время Адриенна пришла в себя и узнала, где находится. Она со слезами на глазах рассказала хозяйке о случившемся, говорила, что Марсель невиновен, что теперь у нее не осталось ни одного человека, который помог бы ей.

Этот простосердечный рассказ Адриенны растрогал рыбачку, и она, не зная даже, что у Адриенны были деньги и что она могла заплатить за свое содержание, предложила поселиться у нее.

— Оставайтесь у меня сколько хотите. Может быть, еще выяснится, что бедный каторжник невинно страдает в крепости.

— Нет, — ответила Адриенна. — Я уже потеряла всякую надежду на спасение Марселя. Но я должна остаться здесь, поблизости от него. Да и куда мне деваться? А тут я хотя бы узнаю, что с ним будет. Предчувствие чего‑то ужасного тяготит меня. Я боюсь — и сама не знаю чего. И этот страх не дает мне покоя.

— Плохо приходится каторжникам, которые пытаются бежать, — сказала пожилая рыбачка. — Благодарите Бога, что солдаты не застрелили его на месте.

— Вы знаете здешние порядки. Скажите, что ожидает каторжников, которые пытались бежать из тюрьмы?

— Они строго наказываются, очень строго, — ответила рыбачка. — Их сажают в клетку, а там — крысы, там — жутко. Немногие это выдерживают…

Адриенна, плача, закрыла лицо дрожащими руками.

— А вы говорите — этот каторжник бежал уже второй раз, — продолжала рыбачка. — Ну, тогда ему будет еще хуже…

— Еще хуже? Разве может быть еще хуже?

— Может. Смерть от руки палача.

Адриенна похолодела и некоторое время смотрела на старую хозяйку остановившимися глазами. И все‑таки в глубине души она не допускала мысли о таком исходе дела. Неужели Небо допустит, чтобы добро было побеждено злом?

На следующее утро Адриенна немного оправилась от потрясений минувших суток и пожелала сходить в крепость, чтобы узнать о судьбе Марселя и мушкетера.

Однако сердобольная вдова все‑таки уговорила ее выждать некоторое время.

— Сейчас там еще обозлены на вашего Марселя… Не забывайте, что вы‑то любите его, но для других он — человек посторонний. Они не верят, что он без вины попал в крепость. Теперь там озлобление еще очень велико, так что подождите несколько дней. А потом смело идите к коменданту. Он, говорят, неплохой, справедливый человек. И если вы ему все расскажете, как мне, то он хотя бы посочувствует. А от него многое зависит…

Эти слова старой рыбачки несколько ободрили измученную Адриенну.

— Да, вы правы, он должен меня выслушать, — сказала она, — должен посочувствовать…

— Я пойду с вами и покажу, куда входить, где доложить о себе. Только не отчаивайтесь. Вы вот ничего не едите, не пьете — этим вы не принесете пользы ни вашему Марселю ни себе. Ему еще понадобится ваша помощь, а для этого вы должны поддерживать ваши силы.

— Верно, — согласилась Адриенна. — Я должна беречь себя для него.

— А там — кто его знает… — задумчиво продолжала старая рыбачка. — Нам, женщинам, добрым словом и просьбами удается добиться того, чего никогда бы не смог достичь мужчина своей силой…

— Ваши слова ободряют меня, — призналась Адриенна. — Я попробую растрогать коменданта… Святая Дева, помоги мне в этом!

Прошло несколько томительных для Адриенны дней. Наконец настал день, в который вдова рыбака обещала пойти с Адриенной в крепость.

Небо было покрыто тучами. Холодный ветер дул с моря. Сердце у Адриенны сжималось от страха, от предчувствия какого‑то несчастья, хотя старушка всеми силами старалась ободрить ее.

— Не теряйте мужества, — убеждала она Адриенну, — и надейтесь на Бога.

Путь к тюремной крепости был долог. Наконец они подошли к воротам крепости и объявили дежурному офицеру, что пришли к коменданту крепости по важному делу. Офицер приказал солдату проводить женщин в дом коменданта.

Какие только чувства не разрывали грудь Адриенны, когда она проходила по двору крепости! Где же эта клетка, в которой томится сейчас Марсель? Что он испытывает, сидя в этой ужасной клетке? Какая участь ждет его?

— Успокойтесь, — шептала ей на ухо старушка по дороге к дому коменданта. — Успокойтесь! Здесь много таких, которые вполне заслужили свое наказание. Всякие люди бывают на свете. Много и таких, которых нельзя оставлять на свободе. А здесь они, глядишь, и исправятся…

Адриенна вошла в дом, а вдова осталась во дворе ждать ее возвращения.

Солдат проводил девушку в кабинет коменданта, передал ее в приемной лакею, который, спросив имя, пошел доложить о ней. В скором времени слуга вернулся и попросил Адриенну следовать за ним.

Когда Адриенна, бледная, худая, одетая во все черное, вошла к коменданту, тот встал из‑за стола.

— Госпожа Вильмон? — спросил он.

Адриенна поклонилась.

— Подойдите ближе и присядьте, госпожа Вильмон, — сказал комендант. — Позвольте задать вам один вопрос… Не был ли ваш отец офицером?

— Да, господин комендант.

— Капитан Цезарь Вильмон?

— Так звали моего отца, господин комендант. Но мой отец давно умер.

— Давно умер? Так–так. Мы вместе с вашим отцом были в офицерском корпусе полка Конде. Он был моим другом, хорошим товарищем…Человеком честным, с открытым характером.

— Таким он и был, — ответила Адриенна.

— Потом он вышел в отставку — я это помню, — продолжал генерал Миренон свои приятные воспоминания.

— Потом мой отец был управляющим во дворце герцога Бофора, господин комендант.

Генерал Миренон внимательно посмотрел на Адриенну — он начал понимать, в чем дело.

— Вы в трауре, мадемуазель? — спросил он.

— Да, я ношу траур по сестре герцога, великодушной госпоже Каванак, которая, освободившись от страданий, покинула этот мир.

— Освободившись от страданий? — спросил генерал.

— Герцог мучил свою сестру до самой ее смерти.

— У этой сестры был сын?

— Марсель Сорбон, — ответила Адриенна.

Лицо генерала омрачилось. Не злость, не досада выразилась на нем, а печаль.

— Жестокий герцог мучил и Марселя Сорбона. Это по его приказу Марсель попал сюда, в крепость, — добавила Адриенна задрожавшим голосом.

— Так это вы та мужественная девушка, воодушевленная любовью, о которой мне рассказывал мушкетер? Теперь я все понимаю… Но тем больнее мне, что я не могу спасти каторжника номер пятьдесят семь, имя которого Марсель Сорбон. Я очень сожалею, госпожа Вильмон, но не в моей власти отменить приговор…