Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

Алексей молчал. Казалось, у него пропал всякий интерес к дальнейшему разговору. Андрей тоже не знал, что ещё сказать. Прождав некоторое время, он сам решил продолжить.

– Хотите пойти с нами? ‒ без особой надежды спросил он.

‒ Нет, ‒ Алексей не раздумывал ни секунды.

‒ Так и думал. Тогда, может, расскажите нам о «волках»? Есть слухи, что они ведут дела с какими-то монахами? Вы слышали о них что-нибудь?

Алексей на мгновение опустил взгляд, левой рукой поглаживая бороду.

– Ничем не могу помочь, – покачал головой он. – На счет «волков» ‒ они «держат» почти всё в округе. Местных не трогают – они, как я уже сказал, под протекцией торговой гильдии. Раз знаете, что в округе базируется банда, значит, знаете где именно. Больше мне добавить нечего, кроме как…

Внезапно входная дверь с грохотом слетела с петель, и в дом влетел Толик с автоматом. Похоже, Алексей ждал этого, потому что в мгновение ока откинул плащ, и в руке у него оказался всё тот же пистолет с глушителем, который он навел на Толика раньше, чем тот успел открыть рот.

– Стоять на месте! – рявкнул обалдевший от реакции хозяина Толик и тоже взял Алексея на прицел.

– Спокойно, Толя! – вскочил с табуретки Андрей. – Всё в порядке! Это друг.

Толик недоверчиво покосился на своего командира, затем снова на бородатого мужчину с крестом на груди. Алексей еле заметно улыбнулся кончиками губ и опустил пистолет. Он действительно заметил попытку Толика незаметно прокрасться поближе к дому, и ждал его, потому и среагировал так быстро.

Толик, ничего не понимая, всё ещё держал Алексея на прицеле, но после того как Андрей подошёл и силой отобрал у него автомат, остался стоять на месте, как вкопанный. За плечом у него висел ещё один автомат – для Андрея. На всякий случай парень забрал и его.

Алексей в очередной раз спрятал пистолет под плащ и обратился к Андрею.

– Вам нужно уходить. На шум могут сбежаться люди, а они здесь разные. Как я и говорил, есть такие, кто работает на «волков», и вы можете вызвать у них нездоровый интерес.

Андрей не стал долго раздумывать. Хозяин был прав – им реклама не нужна.

– Спасибо. Вы точно не хотите пойти с нами? – спросил он.

– Нет, – ответил Алексей, невозмутимо разглядывая выбитую дверь.

‒ Тогда спасибо за помощь, – пожал плечами Андрей.

Направляясь к выходу, он задержал взгляд на валяющейся на полу двери.

– Извините за это, – искренне сказал он, переступая через неё.

Выбравшись из деревни и соединившись с остальными бойцами, они бегом отмахали километра три. Андрей надеялся уйти от возможного хвоста, особенно если там окажется этот до ужаса странный тип в плаще. Он даже запретил разжигать костер, когда они устроились в вымытом водой овраге на ночлег ‒ бережёного бог бережет.

Глава 7.2

3

У банды в этих краях было всего лишь шесть объектов. Три небольших поселения занимались сельским хозяйством, ещё два валили лес, который потом продавался все тем же торговцам, а последнее служило бандитам базой, домом и рынком, где они, похоже, сбывали рабов.

Андрей помнил, что полковника очень интересовали монахи, скупающие людей. Правда, пока что он только слышал о них, но ещё ни разу не видел. В отряде только он знал, что вскоре сюда должен был пожаловать Дьяков во главе ударного отряда, а до того Андрей надеялся, что монахи всё-таки объявятся и позволят хотя бы раз увидеть себя воочию. Остальные члены отряда были уверены, что находятся здесь исключительно на разведке.

Наблюдение за поселением, укромно спрятанным посреди леса и окружённым со всех сторон забором из бетонных плит, оказалась откровенно неприятным делом. Днём бандиты сидели тихо, вероятно, отсыпаясь и отдыхая после вечерней гулянки, а вечером они вылезали из берлог, пили, потом бродили по деревушке, горлопаня песни, орали и изредка стреляли в воздух, потом снова пили, и так, казалось, может продолжаться целую вечность. Почему при таком образе жизни их до сих пор не перебили было загадкой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Деревня стояла на одном из холмов, и вести наблюдение из низины было невозможно, поэтому наблюдателям приходилось карабкаться на высокое дерево на соседнем холме. Долго высидеть на дереве никто не мог: затекали ноги и задница, поэтому раз в пару часов наблюдатели менялись. Всё, чем занимались бандиты и их распорядок тщательно систематизировалось с привязкой ко времени, после чего Андрей, а позже и заинтересовавшийся такой работой Игорь, анализировали полученную информацию, пытаясь установить закономерности в их действиях.

За три дня они сделали только один вывод: никаких закономерностей у «волков» не существовало, а слово «организация» напрочь отсутствовало не только в их головах, но и в словарном запасе. Единственное, что они делали хоть с какой-то последовательностью – каждое утро и вечер меняли караульных на вышках. Ещё ежедневно они по нескольку раз отряжали куда-то небольшие отряды, иногда на машинах, но чаще конные, но здесь никакой системы ни Андрей, ни Игорь обнаружить не смогли: отряды были разной численности и выезжали постоянно в разное время.

Андрей тоже вдоволь насмотрелся на бандитов, и его ненависть к ним за это время возросла на порядки. Поселок в основном состоял из домиков, построенных уже после эпидемии, то есть примерно таких же, как и в деревне Андрея, но помимо них были и старые кирпичные постройки, да и бетонные стены тоже вряд ли были построены недавно. Скорее всего, до эпидемии тут был какой-то либо военный, либо гражданский объект. Всё вместе оно занимало площадь гектара в три или даже четыре, то есть достаточную, чтобы нельзя было рассмотреть, что происходит в противоположном от наблюдателя конце деревни. Но и увиденного на одной стороне хватало за глаза.

«Волки» полностью оправдывали своё название. Только вот слово «степные» уместнее было бы сменить на «бешеные». В двух кирпичных постройках они содержали рабов, отдельно мужчин и женщин. Судя по всему, к женщинам-рабыням они относились, как к скоту и вряд ли считали их за людей. Вечером, когда гуляния «хозяев» достигали своего пика, «волки» приходили за женщинами. Отчаянные крики слабо отбивающихся, обессиленных от голода и постоянных издевательств девушек и женщин, которых бандиты волоком тащили на улицу, заставляли собирать в кулак всю выдержку, чтобы не ринуться туда на помощь несчастным.

Но лицезрение насилия и побоев – не всё, что ожидало наблюдателя. Несчастных женщин вытаскивали на улицу, кто-то из них был одет, некоторых выводили полуголыми. Затем под хохот и пошлые шутки их обливали водой из ведёр. А дальше пьяные отморозки начинали развлечения. Кто-то тянул рыдающих женщин в дома, кто-то просто курил в сторонке, наблюдая за происходящим и подбадривая «коллег», но большинство издевались и насиловали своих жертв прямо там, перед зданием, в котором находились остальные рабы, так, чтобы мужчины могли видеть зверства, творимые с их жёнами, матерями, дочерьми. Пошлые возгласы и смех «волков» в такие моменты тонули в жалобных криках и стонах их жертв и душераздирающих воплях отчаяния и бессилия тех, кто оставался внутри тюрьмы.

Бессилие жертв веселило бандитов, подбадривало на новые «подвиги». Они получали удовольствие, упиваясь безграничной властью над несчастными людьми. Разумеется, никто не утруждал себя вопросами морали, совести или жалости, ведь в их руках были живые куклы, которые танцуют так, как захотят их хозяева. Это был апофеоз скотства и мерзости, и вряд ли творящую подобное особь можно назвать человеком.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Андрей не смог сдержать слёз, когда впервые увидел творившийся в поселении беспредел. Теперь он был даже рад, что мать умерла во время эпидемии – он сошел бы с ума, если бы ему пришлось оказаться на месте запертых в тюрьме мужчин, сбивающих кулаки о бетонные стены и сдирающих кожу до крови, пытаясь голыми руками пробить себе путь наружу, чтобы защитить самых близких им людей. Они были всего в нескольких шагах от страдающих, а может и умирающих родных, но ничем не могли им помочь.