Грозный отряд - Люк Скалл

— Я буду преследовать демона! Ко мне может присоединиться любой, кто захочет. Я хочу водрузить голову этого ублюдка над своим камином.

Короля и его элитную гвардию до самых ворот сопровождали приветственные крики горожан. Мужчины отправлялись за своими лошадьми и, объединившись в группы, следовали за королевским отрядом. За полчаса в охоте за демоном город покинули почти все воины Сердечного Камня. Те, кто остался, принялись очищать улицы от трупов и тушить пожары, которые занялись после падения монстра с неба.

Илландрис насчитала более сорока мертвецов. Мужчины, женщины и дети — демон не делал различий во время своего короткого разрушительного набега. «Все это сделал один демон, — подумала она. — Да помогут нам духи, если с хребта Дьявола появятся другие подобные существа».

К ней подошла Шранри, волоча за собой из развалин таверны труп подростка. Старшая чародейка вспотела и выглядела утомленной, но ее глаза сияли. «Конечно же, наслаждаешься своим триумфом. А прольешь ли ты хоть слезинку по этой семье, неумышленно убитой твоей рукой, а, Шранри? Что-то я сомневаюсь».

— Ты хорошо справилась, сестра, — сказала женщина с улыбкой. — Возможно, ты и в самом деле станешь однажды достойной чародейкой.

— Могу лишь надеяться.

Оглянувшись по сторонам на обугленные трупы, Шранри осуждающе прищелкнула языком.

— Если бы они были снаружи, помогая во время нападения, то избежали бы такого прискорбного конца. Полагаю, из этого можно извлечь урок.

Илландрис стиснула зубы.

— Думаю, да.

— Этот случай показывает, что городу нужно больше чародеек.

С этим Илландрис могла согласиться.

— Да, сестра.

— Возможно, когда король вернется, ты могла бы поговорить с ним? Я допускаю, что он будет весьма восприимчив к твоему совету. В конце концов, вас столь многое связывает, не так ли? — Ее лицо было совершенно непроницаемо.

— Я не понимаю.

Шранри приторно улыбнулась.

— Почему же? Молодой человек непрестанен в своих желаниях и зачастую неразборчив. И, разумеется, всегда нужно стремиться угодить своему королю всеми возможными способами.

— Как… как скажешь, сестра.

— И все же, — продолжила Шранри, — должно также чтить традиции. Чародейка не может выйти замуж. Это ослабляет магию, знаешь ли. — Она умолкла. Когда Шранри заговорила снова, ее взгляд посуровел. — Отбрось девичьи мечты, которые ты, возможно, лелеешь о нашем красивом молодом короле. Ты — моя, до тех пор, пока я не сочту тебя достойной, а, скажу вполне откровенно, этого может не случиться никогда. — Она неожиданно вздохнула. — Ну в самом деле, Илландрис. Неужели ты серьезно думаешь, что Магнар станет обдумывать женитьбу на тебе?

«Пойди и спрыгни с утеса, злобная старая карга».

— Он наслаждается, проводя время со мной. Я слушаю его. Я даю ему утешение, в котором он нуждается.

Шранри покачала головой и с досадой вздохнула.

— То же делала бы и шлюха. — Она повернулась и, бросив неприязненный взгляд на тела членов семьи, владевшей таверной, ушла, ковыляя и раскачиваясь.

Илландрис смотрела ей вслед. Когда Магнар вернется, она извинится за свои высказывания. Он простит ее. Он ценил ее искренность. У Магнара есть недостатки, но он молод, красив, и прежде всего он — король. А для нее это значило лишь одно.

«Я буду королевой».

НЕ ЗАСЛУЖИВАЯ ВНИМАНИЯ

Новости достигли города рано утром. Наемная армия Телассы двинулась в путь. Свыше тридцати кораблей покинули Город Башен и через день-два причалят где-нибудь на западе. Остатки флота Сонливии уже выстроились защитной дугой вокруг гавани на случай, если вражеский флот попытается атаковать город с моря.

Эремул снова неловко поерзал в своем кресле, проклиная про себя многочисленные физические недомогания, которые обрушились на него в последнее время. Главный магистрат Тимерус, повернувшись к нему, приподнял бровь:

— Тебя что-то беспокоит?

От горбоносого распорядителя городскими делами мало что ускользало. Из всех людей, сидящих за огромным столом в зале Большого Совета, Эремул считал его наиболее опасным — за исключением, разумеется, злобного старого ублюдка на обсидиановом троне, погруженного в раздумья.

— Только мысль о нашем любимом городе, осажденном наемниками Белой Госпожи, — ответил Полумаг. — И еще небольшая проблема с геморроем в заднице.

Новый магистрат информации нахмурился. Это — противный старый лекарь, которого он видел в подземельях, когда тот ухаживал за Салазаром. Как его звали? Реми? Он, вероятно, получил должность за какие-то услуги Совету в последние недели. Из тринадцати магистратов после покушения выжили только четверо. Взамен убитых к присяге были приведены новые магистраты, но три кресла все еще пустовали. Кажется, трудно найти людей, обладающих необходимыми качествами, для службы городу на самых высоких должностях. «Коварство, трусость, бесстыдное подхалимство. Почему меня не сделали магистратом?»

— Теплая вода с лавандовым экстрактом, — сказал Реми. — Применяйте два раза в день, перед и после от…

— Полумаг здесь не для того, чтобы обсуждать свое здоровье, — заявил Верховный Манипулятор, прервав лекаря, ставшего главным шпиком. — Он здесь, чтобы содействовать подготовке обороны города против трех тысяч сумнианцев, которые скоро окажутся у наших ворот.

Маршал Халендорф поправил воротник и вытер лоб, мокрый от пота. Тучный командующий армией Сонливии был бледен и выглядел явно нездоровым, но ввиду сложившегося положения его присутствие на этом заседании совета было необходимым.

— Стража насчитывает тысячу здоровых солдат, — сказал он. — В лагере к востоку от города — семь тысяч ополченцев. Мои офицеры делают все возможное, чтобы сколотить из них армию, которая чего-то стоит, но они — сплошь какие-то упрямцы.

— Упрямцы? — повторил Салазар. Эремула чуть не бросило в дрожь от досады, прозвучавшей в голосе лорда-мага. Создатель знает, что ему больше всего хотелось видеть Салазара мертвым, но правда состояла в том, что тиран Сонливии вселял в него ужас, как никто другой на свете. — Они не хотят защищать свои дома? Свои семьи?

Маршал Халендорф стал еще бледнее.

— Они… то есть…

— Да, маршал?

— Мой господин… Говорят, что Белая Госпожа не намерена уничтожать город. Наоборот, она хочет, э-э-э, освободить его.

—  Освободить его. — Лорд-маг медленно повторил эти слова, и людям, собравшимся в зале, каждый слог показался ударом тысячетонного молота.

Сердце Эремула колотилось в груди. Ему ужасно хотелось оказаться где угодно, только не за этим столом. Даже внизу, в подземелье, привязанным к холодной плите. По крайней мере, люди, отрезавшие ему ноги, были, можно сказать, чувствующими. Они, вероятно, что-то ощущали, когда калечили его, даже если это было лишь нездоровое удовольствие. Салазар унес бы его жизнь, словно он — насекомое, ни на секунду не задумавшись.