По льду (СИ) - Анна Кострова

— Не понимаю, о чем речь. Но вам лучше бы замолчать и покинуть этот дом. Право находиться здесь больше за вами не зарезервировано.

Однако эти слова никак не повлияли на Павла Петровича. Он не злился, а только веселел с каждой секундой, будто бы то, что происходит сейчас, — цирковое представление, и они с Колей в главной роли.

— А знаешь ли ты, что твоя драгоценная девушка, с которой ты пылинки сдуваешь, находится в лапах Морозова? И причина этому — твой отец, — сказал Казанцев без доли колебания в голосе. Он уже не фильтровал речь, потому что больше не подчинялся семье Литвиновых.

— Если это шутка ради мести, то не очень-то смешно, — ответил Коля. — Это подло с вашей стороны, Павел Петрович, вымещать гнев на меня и Аню. Мы не виноваты в том, что произошло между вами и моим отцом.

— Месть — это, конечно, лекарство, но платить тебе той же монетой я не собираюсь. Я уже отомстил твоему отцу сполна, — злобно вымолвил Казанцев. — Все эти годы Александр Юрьевич держал меня на коротком поводке, как ручного пса. Он доверял мне, безусловно. Но его мания контролировать оказывала на меня давление. Я долго мирился с положением его подручного и с тем, как он перекрывал мне карьерный рост, которого я был достоин. Я думал, как отомстить. И как удачно же мне подвернулся господин Морозов! Он заплатил мне круглую сумму за то, чтобы забрать свое.

Николай с недоумением посмотрел на Павла Петровича, абсолютно не понимая, о каком «своем» идет речь. Однако перебивать не стал.

— Я слил информацию о домашнем насилии в прессу, — без стыда и особого сожаления продолжал Казанцев. — Я так долго ждал подходящего случая, и тут ты выкинул то, что не понравилось Александру Юрьевичу, и оказался запертым в погребе. Твое отсутствие на матчах и эта новость произвели фурор, — он наигранно жестикулировал, пытаясь показать, какой была шумиха в СМИ. — Это я назвал Морозову сумму, которая была заявлена твоим отцом в тендере. Спросишь, для чего? Для того, чтобы Вадим Александрович подал заявку в последний момент с пониженной стоимостью проекта.

Злость внутри разрасталась сильнее и прочными корнями цеплялась в душе. Не то чтобы Коле было жалко отца или компанию. Нет. Вовсе нет. Александр Юрьевич словил бумеранг, который летел в его сторону столько лет и пошатнул покой в выстроенной на лжи империи. Отец заслужил это, и Николай не пытался встать на его защиту. Просто с детства не любил предателей.

— Фотографии матери от анонима — это тоже ваших рук дело? — осведомился Николай, пристально рассматривая Павла Петровича.

— Моих, — четко ответил тот и отчего-то потер лоб. — Как-то ваш доктор упивался горем в одном из баров и выболтал мне секрет о гибели Веты Литвиновой. Сначала я хотел обнародовать информацию в прессе, однако счел своим долгом поставить в известность тебя. Точнее, как поставить в известность. Я хотел, чтобы ты проникся недоверием и презрением к отцу, узнав все от него, еще больше разочаровался в нем и не принимал участие в войне между ним и Морозовым.

— Проявили благородство, значит?

— Можно и так сказать, — парировал Казанцев, пожимая жилистыми плечами. — И сейчас проявляю.

Николай рвано прошелся ладонью по лицу, пытаясь скрыть то ли накатившую на него истерию, то ли что-то еще. Во взгляде Павла Петровича читалась недосказанность, потому Коля спросил:

— Насчет Ани вы лжете, да?

— Отнюдь нет. Твой папаша отправил ее на завтрак с Морозовым, зная правду.

Николай напрягся и дернул плечами.

— Какую?

— Ах, жаль, что не только твой отец, но и твоя девушка не поставили тебя в известность, — нагло расплывшись в улыбке, твердил Казанцев. — Что ж, я исправлю это упущение.

Терпение Коли иссякло. Он сознавал, что Павел Петрович играет на его чувствах, но все равно поддался порыву и прижал его к стене, мертвой хваткой вцепившись в лацканы дорогого пальто. Сквозь сжатые зубы, Николай процедил:

— Прекратите со мной играть. Знаете же, что играете с огнем.

— А ты с характером, как и твой отец, — отшутился Павел Петрович, покашливая.

— Выкладывайте правду, — бросил Литвинов. — Я жду.

— Я и не собираюсь от тебя ничего скрывать, — признался тот. — Покрывать грехи твоего отца мне больше ни к чему, — сквозь сбившееся дыхание, говорил Казанцев. Николай так сильно вцепился в него, что воздуха не хватало. Даже покраснело лицо. — Только отпусти меня.

Николай разжал пальцы и ступил назад. Еще не зная правды, он чувствовал, как его начинает трясти от того, что Аня наедине с Морозовым. Это была не ревность. Это был затаенный страх.

— Говорите, не медлите. Полагаю, каждая секунда на счету.

Павел Петрович кивнул головой.

— Верно мыслишь. Но мне придется тебя задержать ради правды.

Коля закатил глаза и рвано выдохнул.

— Морозов, как ты уже знаешь, владелец не только строительной компании, но и сети элитных казино в Нижнем Новгороде. Он построил на этом целое состояние, привлекая в казино богатеньких клиентов. Причем не только умелых, но и невезучих. В числе тех самых несчастных когда-то оказался Алексей Алексеевич Костенко.

Знакомая фамилия заставила Николая сглотнуть. Он прикусил нижнюю губу, чтобы сохранить спокойствие.

— К слову, отец твоей ненаглядной девушки — успешный бизнесмен в прошлом. Даже интересно, что его потянуло на азартные игры. Может, нервы сдали. Как знать, — Казанцев пожал плечами. — В январе этого года он зачастил в казино к Морозову, видя в нем приятеля. Выигрывал он редко. Чаще на нем висели крупные долги. Сумма задолженности была настолько велика, что…

— Он переписал «СтройНижВет» на Морозова, — закончил за него Николай.

— Костенко вынужден был отдать ему не только дом и компанию, но и дочь, — выказал суровую правду Павел Петрович.

— Ч-что? — недоуменно переспросил Коля.

— Аня много раз приходила в казино, чтобы забрать оттуда отца. Наверное, сильно любила. А Морозов, хоть и взрослый, питает страсть к молодым красавицам. Твоя девушка оказалась не в то время, не в том месте. Алексей Костенко проиграл дочь вместе с компанией. Потому и совершил суицид. А твоя Аня, чтобы не быть с ненавистником, сбежала сюда со своим другом.

Говорят, невозможно ощутить невесомость. Но Николай познал это чувство, когда уяснил, о каком своем велась речь. Морозов затеял все это ради нее. Она его собственность. От горького осознания происходящего закружилась голова, а земля будто бы уходила из-под ног. Коля не чувствовал опоры и пошатнулся, однако вовремя схватился рукой за стену, оставив там полоску от ногтей.

— Вы с отцом знали об