Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Но самым огромным из трех был монстр с бычьей головой и темной, в кровавых пятнах, шерстью; его шкура была покрыта многочисленными шрамами и рубцами — это был опытный, закаленный воин. На его груди висели толстые цепи с крючьями на конце, плечи прикрывали железные пластины с шипами, грубо сколоченные из нагрудных доспехов тех, кого он убил. Оружием монстру служил огромный двуручный топор со ржавыми лезвиями, излучающий внутренний магический свет.

Сидящий в пещере зверь издал низкий протяжный рев, и трое просителей шагнули в пещеру. Двигались они неуверенно, то и дело останавливались и все же шли вперед, стараясь не выказывать слабости, ибо слабость означала немедленную смерть.

Призрак почувствовал, как в его тело входит дыхание богов, наполняя его силой и мощью, и начал жадно втягивать в себя туманное колеблющееся облако, вобравшее всю силу черной магии севера. Наполнив чудовище изнутри, облако выползло наружу и стало обволакивать трех просителей.

В следующую секунду монстр с бронзовыми рогами дико взревел и повалился на землю, рыча от боли и размахивая лапами, в то время как его тело медленно превращалось в жидкое месиво. Два других монстра равнодушно отошли в сторону, дожидаясь, когда дар Призрака сделает свое дело, смиренно вверив свою судьбу чарам волшебного облака.

Густой туман накрыл двух оставшихся в живых, и Призрак почуял, чего они хотят, — войны, побед и превращения. Кентавр встал на дыбы — и шипы на его теле начали превращаться в извивающиеся щупальца с мощными клешнями. Издав пронзительный вопль, монстр рванулся к Призраку, но добраться до него не успел — бычьеголовый одним ударом отшвырнул кентавра в сторону и вонзил ему в брюхо топор. Из раны хлынула черная кровь, и бычьеголовый издал довольный рев, когда по его пятнистой шкуре потекли черные горячие струйки.

Плоть бычьеголового начала темнеть, приобретая бронзовый оттенок шкуры убитого, дыхание стало горячим, как жар из печи. Монстр издал низкий, глухой рев, от которого содрогнулись стены пещеры, а Призрак лишь молча кивнул, наблюдая, как медленно тает волшебное черное облако.

Бычьеголовый довольно фыркнул. Теперь его шкура стала темной и покрылась чешуей, на рогатой голове остались шрамы и ссадины, но в горящих разноцветных глазах светились сила и решимость. Подняв топор, бычьеголовый отсалютовал косматому обитателю пещеры, затем сорвал с себя цепь и, подцепив на крюк вопящего от боли, но еще живого кентавра, поволок его из пещеры.

Он ушел не оглядываясь, волоча на толстой цепи растерзанное, визжащее и ревущее тело. Его мысли прояснились, когда он отошел от мрачной пещеры подальше, однако дыхание все еще было ледяным.

Выйдя на холодный и ясный свет осеннего дня, бычьеголовый зажмурился и тихо заворчал от удовольствия — перед ним стояла его армия. Сотни звероподобных монстров ожидали возвращения своего Предводителя — ревели минотавры, рычали зверолюди, топали кентавры и все те существа, что познали милость Темных богов, полностью лишивших этих тварей сходства с животными.

Войско было огромно, но Предводитель знал, что многим из его воинов не суждено пережить зиму: они слишком оголодали и ослабли, чтобы охотиться на тех, кем бы они могли насытиться. Крысоподобные твари, обитающие на вершинах гор, вытеснили их с мест охоты, и зверолюди, которым пришлось спуститься на равнину, подошли к северным границам Бретонии.

Звероподобные монстры оплакивали свою печальную участь, но Предводитель знал, что так нужно, ибо на то воля богов.

Пришло время монстров: они должны захватить земли людей и наконец-то утолить свой голод.

Предводитель протащил перед воинами тушу кентавра, показывая, что отныне он — избранник богов, и монстры ответили ему восторженным воем, криками, ревом. Окружив Предводителя, твари вопили и ревели от радости, прославляя милость Темных богов.

Вдалеке виднелся густой лес, кроны которого играли коричневым, изумрудным и золотым, протянувшийся вдоль подножия высоких серых скал.

Всей своей новой плотью ощущал бычьеголовый тяжкий для себя запах земной магии, исходившей от лесной чащи, чувствовал неведомую силу, рождающуюся в ней с приближением зимы.

Предводитель поднял над головой топор и повел войско к лесу.

Книга первая

Гаснущий огонь осени

Зверолюди, дети Хаоса и Долгой Ночи, — наши заклятые враги. Они сражаются с нами за право жить в лесах и всегда заявляли и будут заявлять, что Лоренский лес принадлежит им. Они наши враги, дитя мое. Помни об этом и всегда держи наготове свой лук.

Глава первая

Леофрик чувствовал, как напряжены его воины. Стояло ясное и холодное осеннее утро. Люди ехали в молчании, лишь изредка тихо переговариваясь. Он и сам не мог избавиться от дурных предчувствий, хоть и старался делать вид, что все прекрасно. Нельзя показывать подчиненным, что ты встревожен: это может привести к волнению и даже панике.

Приближалась зима. Дни стали холоднее, листья на деревьях, что изредка попадались им на пути, совсем пожелтели. Чем дальше на восток герцогства Кенелль продвигался вооруженный отряд Леофрика, тем чаще попадались снежные наносы, а утром дорога покрывалась тонкой коркой льда, становясь совсем белой и твердой.

Тридцать опасливо поглядывающих по сторонам вооруженных крестьян ехали за ним; их желтые плащи ярко выделялись на фоне безжизненной местности. С южных гор, словно закутанных в белоснежные шали, налетали порывы ледяного ветра, и, несмотря на теплое белье и меховую куртку, которую он надел под великолепные доспехи, Леофрик чувствовал, что холод начинает пробирать его до костей.

— Далеко еще до леса? — раздался рядом женский голос.

Леофрик придержал крупного серого мерина и, повернувшись в седле, улыбнулся Элен, своей жене, ехавшей на прекрасной гнедой кобыле. На молодой женщине было длинное платье из красного бархата и тяжелая накидка, сшитая из шкуры медведя, когда-то добытого Леофриком. Тогда ему удалось прикончить зверя одним точным ударом пики. По плечам Элен рассыпалась белокурые волосы; она улыбалась, но Леофрик видел, что ей страшно, — на переносице у нее залегла неглубокая морщинка.

— Уже недалеко, дорогая, — ответил он, подняв забрало. — Наверное, еще одна миля или чуть больше.

Элен кивнула и передернула плечами.

— Тебе холодно? — спросил Леофрик и, подъехав к ней, сбросил со своих украшенных резьбой серебряных наплечников длинный волчий плащ.

— Нет, не надо, — ответила она. — Мне не холодно. Это… я думаю, ты сам понимаешь.