Дочь роскоши - Дженет Таннер

– А вы с ним об этом говорили?

– Ну да. Но я не понимал, как он сможет с этим куда-нибудь сунуться. Джерси довольно-таки устоявшийся в собственном укладе остров, и даже Луи не смог бы так решительно изменить здешние законы.

– Но если он так этим увлекался, он, наверное, находил способы играть, – настаивала она, краешком глаза замечая, как Поль начал понемногу покрываться испариной.

– Очевидно, никто не может остановить человека, если он хочет играть в азартные игры у себя дома, – резковато сказал он. – Боже правый, многие играют!

– Да, наверное, – поколебалась Джулиет, раздумывая, стоит ли ей продолжать. Вряд ли она могла так прямо спросить Поля насчет денег, что он был должен Луи, чья смерть спасла его от необходимости платить их. Судя по тому, что приходы не были отмечены в маленькой кассовой книжке Луи, Джулиет подозревала, что Поль наверняка избежал уплаты долгов. Ну и что? Джулиет внезапно охватило отвращение к тому, чем она занимается. Стоять здесь, на кухне своего дяди, и притворяться, что готовит обед, и в то же время задавать вопросы, чтобы получить доказательства, что у него были мотивы, а быть может, возможности убить Луи. Можно было, конечно, говорить, что ее намерения были чисты – обелить имя бабушки, но, как говорят, дорога в ад вымощена благими намерениями. Джулиет вдруг почувствовала, что она неосторожно попала на эту дорогу.

– Конечно, вы правы, – сказала она, сворачивая эту тему. – Похоже, Луи и в самом деле наслаждался жизнью. Воображаю, насколько он был популярен.

Отрывистый смех, донесшийся от двери, заставил ее обернуться. Там стояла Вив и держала свой стакан так высоко, словно собиралась произнести тост. Она переоделась в ярко-зеленое платье, этот цвет отражался в ее глазах и соперничал с алой помадой.

– Я услышала, что ты говоришь – Луи был популярен? – громко спросила она. – Если так, то должна тебе сказать, что ты очень заблуждаешься.

Голос ее звучал немного невнятно; смущенная Джулиет подумала, интересно, сколько же джина она выпила.

– Ну-ка, Вив, давай не будем плохо говорить о мертвых, – насмешливо подтолкнул ее Поль. – Мы просто говорили, что Луи любил красивую жизнь, и это так.

– Опять ты говоришь так! – закричала Вив. – Но эта красивая жизнь не принесла ему ничего хорошего – и никому другому тоже. Луи обзавелся кучей врагов и среди родственников, и среди посторонних. Он любил верховодить. Любил унижать других. Любил отбирать у них даже то малое, что у них было. Любил наносить увечья. Наставлял рога, пьянствовал! Этот жадный, подлый Луи – да благословит его Бог!

– Вив! – оборвал ее Поль. – Ну хватит. Ты сама не понимаешь, что несешь. Луи был не так уж плох.

Вив хихикнула. Даже у молодой женщины такие манеры были бы неприятны, в ее же возрасте они выглядели просто нелепо.

– Тебе хорошо говорить, Поль! Луи был не так уж плох, да? Ты же ненавидел его за наглость! Никто не был так рад, как ты, когда он…

– Вив, хватит! – загремел Поль. На висках у него бился пульс, и смущенная и виноватая Джулиет вмешалась:

– Вив! Я нарезала хлеб, чтобы поджарить его. Где масло?

– Поджарить? Я почему-то подумала, ты сказала что-то другое, извини. Да ну его к чертовой матери, жареный хлеб! Съедим и так. Если ты хочешь, то пожалуйста. Но я-то точно не буду.

Джулиет попыталась улыбнуться, но не смогла.

– Идите, садитесь, Вив. Я сейчас подам все на стол.

– Садись, прежде чем упадешь – ты это хочешь сказать? Что ж, неплохая идея. Но, думаю, лучше я сяду здесь, и мы поговорим, пока ты готовишь… если это можно так назвать. Итак, ты спрашивала о Луи. Что именно ты хотела знать?

– Да ничего особенного, – ответила Джулиет и в первый раз сказала то, что имела в виду. Внезапно возникший у нее перед глазами образ дяди, умершего, когда ей было четыре года, был не из приятных. И в этот миг ей показалось, что она бы предпочла больше не видеть его.

Посидев ровно столько, сколько позволяли приличия, Джулиет сослалась на головную боль и уехала, уверенная, что Вив и Поль только рады проводить ее.

Обед состоял из совершенно неудобоваримых блюд – она не помнила, чтобы ей когда-либо доводилось отведать нечто подобное. Больше они не упоминали о Луи – ей с Полем удалось повернуть разговор в более спокойное русло, а Вив, подвыпив, несколько смягчилась. Но атмосфера неловкости все же сохранялась, и Джулиет знала, что она тому причиной.

– Мне очень жаль, правда же, очень жаль, – сказала она Полю, когда Вив удалилась в ванную в промежутке между переменой блюд.

Поль отрезал себе еще кусок черничного пирога – прямо из кухни отеля, подумала Джулиет.

– Это не по твоей вине. Вив становится слишком вспыльчивой, когда хватит лишку. Весьма сожалею, что ты стала свидетельницей этого.

– Я понимаю, что… – Она хотела сказать, что, если бы не затронула тему Луи, этого бы не случилось, но не смогла заставить себя вновь упомянуть его имя.

– На всякий случай, – думаю, ты поняла, что Луи – довольно болезненная тема в нашей семье. – Поль словно читал ее мысли. – И при жизни, и после смерти. Вив слишком резко говорила, но большинство из того, что она сказала, – правда. Иногда мы шутили, что единственный человек, который не ненавидел Луи, – его мать, и видишь, какая ирония судьбы! – Он состроил гримасу, заслышав шаги Вив по лестнице. – Давай лучше сменим тему. Как насчет кофе?

Джулиет согласилась выпить кофе и даже предложила вымыть посуду, но Вив тут же отвергла это предложение. Утром все сделает приходящая прислуга. Джулиет представила себе лицо прислуги, когда она увидит, в каком состоянии кастрюли, пригоревшие сковородки, тарелки и вилки с ножами, которые Вив не потрудилась загрузить в посудомоечную машину, и криво усмехнулась, хотя и испытывала жалость к этой женщине. Любая прислуга, которая выносит работу у Вив, наверняка очень нуждается в работе!

Когда она уходила, Вив тепло поцеловала ее и сказала, что надеется, что она снова придет к ним – словно полностью забыла разыгравшуюся сцену. Но для Джулиет оказалось труднее забыть этот инцидент и чувство вины, связанное с ним. Она завела двигатель машины и уже более или менее решила, что будет делать дальше. Когда же она повернула на дорогу к Сент-Хелиеру вместо Ла Гранжа, то поняла, что, скорее всего, едет на автопилоте. Ее любопытство и так уже вызвало предостаточно неприятностей и создало намного больше проблем, чем способов их решения. Настало время положить этому конец. Она должна увидеть Дэна Диффена и сказать ему, что не готова продолжать общаться с духами прошлого. Должна прямо сейчас сказать ему об этом.

На нижнем этаже старого высокого дома на окраине Сент-Хелиера горел свет. Джулиет взглянула на часы. Десять вечера – поздно, но не очень. Она не думала, что Дэн – ранняя пташка, да и в любом случае, то, что она собирается ему сказать, не займет больше десяти минут.