Царство Проклятых (ЛП) - Манискалко Керри

— Змей в саду. Тот, кто поощрял смертных грешить.

Я подняла свое внимание выше, наконец остановившись на его глазах. Я приняла его, действительно посмотрела на него объективно. Его лицо, его тело, все его присутствие и то, как он держался, кричали о власти. Господстве. Создан, чтобы соблазнять. Он был искушением, ставшим плотью.

Выражение его лица застыло, пока он ждал. Сейчас, больше чем когда-либо, мне отчаянно хотелось почувствовать его эмоции. Хотя я подозревала, что он чувствовал мои, и именно поэтому он так отдалился. Его броня прочно вернулась на место. И он прикрывался от меня.

— Я не знаю, как ты так долго обманывал человечество, но это так, как сказал

Зависть. Ты самый искусный лжец из всех. Самаэль.

Его настоящее имя, казалось, выбило его из колеи. Не похоже, чтобы он сделал хоть один вдох с тех пор, как начался наш разговор. Теперь он выдохнул.

— Князь Тьмы. Король нечастивых. Меня называли по-разному, но я не лжец.

Я вгляделась в его лицо. Я была права. Я поняла это в тот момент, когда дерево не получило должное, но правду было трудно переварить. Гнев был дьяволом. Злом, державшим в страхе весь мир.

И я по глупости поддалась на его обольщение. За его тлеющие золотые глаза и острый ум. Его достоинство, за внешность. То, как он защищал тех, кто находился под его опекой, и предпочел справедливость мести. Неудивительно, что мир смертных так легко спутал двух принцев — Гордыня и Гнев, безусловно, имели много общего.

— У тебя было много возможностей сказать мне, что ты дьявол. Ты был проклят

Ла Примой. Жена Гнева вообще умирала, или это была твоя супруга?

— Я не лгал тебе напрямую.

— Перестань что-то упускать.

— В отличие от Гордыни, у меня никогда не было супруги. Но да, я был проклят

Первой Ведьмой. Как и все мои братья. Мое наказание за то, что я не помог ей, было хуже— она украла что-то очень важное для меня. Что-то, что я сделаю почти все, чтобы вернуться.

— Рога Аида, — догадалась я, подумав об амулетах из рога дьявола.

Я не скучала по ним. Во всяком случае, я так чувствовала… облегчение от отсутствия их влияния в течение последних нескольких недель. Это было совершенно не похоже на то, что я чувствовала, когда он впервые забрал их обратно. Хотя я подозревала, что это связано с моим болезненным опытом на Отмелях Полумесяца.

Я вспомнила свое беспокойство по поводу того, что дьявол разозлился на Гнева за то, что он позволил мне одолжить корничелло той ночью. Какой глупой, должно быть, казалась ему.

— Ты был единственным, кто, казалось, не хотел их. Что, я полагаю, указывает на

то, что ты хотел их больше, чем другие, и не хотел казаться слишком нетерпеливыми и вызывать подозрения.

— Это мои крылья, а не рога. Твоя первая ведьма прокляла их, превратив в

насмешку над знаниями смертных, а затем спрятала их от меня. — Он, казалось, погрузился в воспоминания. В те, от которых руки были сжаты в кулаки по бокам. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах горела холодная ярость.

— Чтобы восстановить их, мне нужно заклинание, найденное в ее гримуаре.

— У тебя есть крылья. Потому что он был ангелом. Богиня свыше. Одно дело

подозревать это, и совсем другое чтобы это подозрение подтвердилось.

— Были.

В его голосе звучал целый мир гнева и боли. Часть меня хотела подойти к нему, успокоить эмоциональную рану, которая все еще была незаживающей. Вместо этого я осталась там, где была, пошатываясь.

Его крылья были связующим звеном с ангельским миром. Царство, которое он оставил позади. Трудно было поверить, что дьявол оплакивал что-то, что привязывало его к месту, которое он ненавидел достаточно, чтобы быть изгнанным навсегда.

Или, может быть, все это было неправдой. Может быть, это были просто еще одни истории смертных, искаженные и немного неправильные с течением времени. Гнев не казался воплощением зла. Или каким-нибудь великим соблазнителем. Кроме… он медленно встраивался в мою жизнь. И мое сердце. Разве это не доказательство соблазнения? Медленное воплощение плана?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Эмилия. — Он потянулся ко мне, и я вздрогнула. Его рука опустилась. — Я могу

чувствовать твои основные эмоции, но я хочу знать, что ты на самом деле чувствуешь.

— Ты дьявол.

— Как ты мне напомнила.

— Но Люцифер… Гордыня… Я не понимаю.

Он тяжело вздохнул.

— Грех моего брата делает почти невозможным для него отрицать, что он король

демонов. Смертные предполагают, что это так, и его гордость не позволяет ему признать правду. Он только рад потакать своему эго. Я так или иначе не испытываю никаких эмоций по поводу своего истинного титула. Это мой долг по отношению к себе. Обязательство, возложенное на меня. Ничего больше. Во всяком случае, с Гордыней, впитывающим престиж, это позволяет мне выполнять свою работу без позерства.

— Было ли между нами что-то настоящее или это было осторожное соблазнение?

Немного правды, смешанной с ложью.

— Ты скажи мне. — Его глаза сузились. — Когда ты согласилась выйти замуж за

Гордыню, думая, что он дьявол, тогда это имело значение?

Непрошеное воспоминание вернулось ко мне.

— На Отмели Полумесяца, ночью мы… ты назвал меня своей королевой.

— Ты пришла сюда, веря, что станешь Королевой Проклятых. Все это правда.

Если ты решишь закрепить наши брачные узы, ты будешь не просто моей дамой, но и королевой. — Он всмотрелся в мое лицо, выражение его лица стало отстраненным.

— Единственное изменение заключается в том, за какого брата ты выйдешь

замуж. Все в этом царстве знают, кто я такой. Мой настоящий титул. Только смертные предполагают обратное. Итак, я спрашиваю еще раз, действительно ли это имеет значение теперь, когда ты знаешь, кто я?

— Честно говоря, я не уверена. Многое нужно усвоить. Ты — дьявол. Воплощенное

зло.

— Это то, за кого ты меня принимаешь?

— За пределами этого царства, это то, что весь мир думает о тебе.

— Меня не интересует, что думают другие. Только ты. — Он отступил назад и

склонил голову. Его движения были скованными. — Спасибо тебе за твою честность. Это все, что мне нужно было услышать, миледи.

— Гнев, подожди. Я…

Он исчез в сверкающем облаке дыма.

34

— Прости, — прошептала я пустой комнате. Дым висел в воздухе несколько долгих

мгновений после того, как Гнев ушел. Я уставилась на него горящими глазами, жалея, что не могу произнести заклинание, чтобы повернуть время вспять. Было бы намного проще просто забыть о том, что произошло. Или, еще лучше, забыть правду о его имени. Его титул. И как болело мое сердце при мысли о том, что все или что-то между нами было частью какой-то большой игры.

Я прислонилась бедром к столу, осматривая беспорядок на полу. Это казалось подходящей метафорой моей жизни. Каждый раз, когда мне думалось, что я приближаюсь к истине, связанной с убийством моего близнеца, в кучу добавлялось что-то новое, отвлекая меня еще большим количеством мусора, который нужно было разобрать.

Благодаря тому, что проклятие было разумным и играло активную роль в сохранении своих секретов, было почти невозможно собрать кусочки головоломки вместе.

Старое беспокойство вернулось. Я начала думать, что испытываю забытые воспоминания, обычно после или во время каких-то романтических встреч с Гневом.

Если я не была супругой, была ли я Первой Ведьмой? Я была почти убеждена, что Матрона Проклятий и Ядов была Первой Ведьмой, но теперь это казалось менее вероятным. Я не могла представить, чтобы Гнев держал ее рядом, зная, что она украла его крылья.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Было ли обнаружение Первой Ведьмы истинной причиной убийств? Было бы разумно, если бы кто-то попытался найти ее и заставить заплатить за все, что она украла. И если каждый принц Ада потерял свои крылья или что-то столь же ценное, то это мог быть любой из них.