Люблю только тебя - Наталья Калинина

Он взял цветок в руки.

… – Водолазы ничего подозрительного не обнаружили, – донесся голос мистера Сингха. – Я попросил их обследовать дно еще раз.

– Она жива, – вдруг сказал Ян. – Тина… – Он повернулся к господину Чандару. – Вы давно видели Тину?

НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ СУДЬБЫ

– Вы говорите о женщине, которая взяла мальчика Юстины Ковальски? Ее звали Жанна. Жанна Милосердова. Она работала в нашей больнице медсестрой. Она не погибла. Кажется, за ней приехала мать и увезла на свой хутор. Правда, все это случилось давно и я могу что-то забыть. Думаю, вам стоит поговорить с моей сестрой – она работала в той же больнице. Когда Юстину Ковальски угнали в Германию, ее маленький сын какое-то время жил в больнице. Очень славный мальчик. Мы все его жалели.

Вильма Николаевна смотрела на Машу через толстые линзы очков. Она была очень стара, но выглядела довольно бодро.

– Ваша сестра тоже живет в Вильнюсе? – спросила Маша.

– Да. Инесса моложе меня на семь лет. Она все еще работает в той же самой больнице, но только в раздевалке. Неутомимая женщина. Да, я могу показать вам фотографии. До войны мы часто фотографировались. Главврач… забыла его фамилию, увлекался фотографией.

Женщина достала из ящика комода альбом.

На первой же фотографии Маша узнала Юстину. Она стояла в обнимку с молодой невысокого роста толстушкой и улыбалась.

– Июнь тридцать восьмого года. Это еще до того, как Юстина вышла замуж в первый раз. Она жила тогда у священника, его очень уважали в нашем городе, – вела хозяйство. Юстина влюбилась в красивого молодого… Как же его звали? Отец Антоний, кажется, но могу и ошибиться. Он часто бывал в доме священника, у которого жила Юстина. Вам, наверное, известно, что католические священники дают обет безбрачия. Мне кажется, это напрасно так постановили, а там Бог его знает. Словом, они уехали в Варшаву и там обвенчались. – Женщина рассказывала, листая альбом. – Мы об этом ничего не знали – Юстина была скрытной девушкой. Она сказала, будто у нее заболела тетка. Через какое-то время вернулась к… Да, вспомнила, того священника, в доме которого она жила, звали отцом Юлианом. Она рассказала Жанне, что ее муж застрелился, но как это случилось, не сказала.

Она очень переживала его смерть. Но когда появился этот молодой Ковальски, Юстина ожила.

Почти на каждой странице альбома Маша узнавала Юстину. Но эта молодая серьезная девушка с гладкими темными волосами была совсем не той Юстиной, которую она помнила. Эта Юстина нравилась ей все больше и больше. Особенно с того момента, как она встретила Анджея Ковальски.

– Влюбилась в него как сумасшедшая и подняла из мертвых. – Вильма Николаевна восхищенно улыбнулась. – Представляете, мы все были уверены, что он умрет. Еще бы, двустороннее воспаление легких, причем запущенное… А, вот и он. Главврач сфотографировал Анджея в день выписки из больницы.

Маша не могла оторвать глаз от выцветшей любительской фотографии. Ей вдруг сделалось душно. Перед ней был ее отец, Анджей Ковальски, примерно в том возрасте, в каком был Ян, когда она увидела его в первый раз. Они были совсем не схожи между собой, но Анджей смотрел на нее с фотографии так же, как когда-то смотрел Ян.

– Простите, а вы что, приходитесь родственницей Юстине Ковальски? – осторожно спросила женщина.

– Я ее дочь, – ответила Маша.

– Вот как? Выходит, она вышла замуж в третий раз? Мне рассказывали, она вернулась в сорок пятом из Германии и пыталась навести справки о сыне и муже. Мы с сестрой тогда жили у родственников под Каунасом, в наш дом попала бомба. Потом Юстина куда-то уехала и больше сюда не вернулась. Надеюсь, она жива?

– Мама умерла. Почти четверть века назад.

– Вот оно что… – Вильма Николаевна опустила голову и стала собирать выпавшие на стол фотографии. – Царство ей небесное. А вы не знаете, что случилось с Анджеем Ковальски? Я слышала только, что он воевал в партизанском отряде, был ранен, а потом тоже куда-то пропал. Юстина рассказывала вам о нем?

– Он мой отец, – сказала Маша, все еще разглядывая фотографию Анджея. – Он сейчас живет в Америке.

– Боже мой! – Вильма Николаевна всплеснула руками. – Вот ведь оно как случается! Надо же, я совсем старая стала – ведь до меня только сейчас дошло, что вы родная сестра этого самого мальчика… Постойте, как же его звали?..

– Ян, – тихо ответила Маша. – Я бы очень хотела узнать, что с ним случилось.

Женщина быстро встала и подошла к стоявшему на подоконнике телефону.

– Инесса, – сказала она в трубку, – здесь у меня дочь Юстины и Анджея Ковальских. Приходи. И купи, пожалуйста, по дороге чего-нибудь сладкого. Я сейчас поставлю чайник.

Я встретила Жанну года полтора назад на троллейбусной остановке, – начала рассказ Инесса Николаевна, когда они сели пить чай. – Она почти безвыездно живет на своем хуторе, ухаживает за старушкой-матерью и выращивает цветы. Она приглашала меня к себе, но я так и не выбралась.

– Мама говорила, Жанна погибла, когда в дом попала бомба. А… брат остался жив – взрывной волной его выбросило в окно. – По крайней мере, так ей рассказали, когда она вернулась из Германии. Что было с Яном потом, никто толком не знал.

– Жанна тоже осталась жива. Она была тяжело ранена и ее оперировали в военном госпитале. Там лежали главным образом немцы, но вскоре город освободили советские солдаты и госпиталь перешел в руки наших. – Инесса Николаевна грустно усмехнулась. – Правда, кое-кто теперь поговаривает, что русские не освободили, а оккупировали Вильнюс. Жанна, придя в сознание, написала письмо на хутор, и мать вскоре приехала за ней на подводе. А мальчика, кажется, отдали в приют. Но в том же доме погибла еще одна молодая женщина, маленький сын которой тоже остался жив. Он был ровесником вашего брата. Того мальчика забрали в приют, но года через два за ним приехали родственники из Львова. Как его звали, я не помню.

– Они были в одном приюте? – Маша с надеждой и испугом смотрела на Инессу Николаевну.

– Разумеется. Наш город в ту пору был, можно сказать, большой деревней. Моя подруга как раз работала в том приюте воспитательницей. Это здесь недалеко. Попьем чаю и поедем.

– Они оба не отвечали на вопрос, как их зовут, хоть им было года по три с половиной-четыре. Видимо сильно напугались. Да и контузить могло. – Маше повезло: эта полная седая женщина помнила все в деталях. – Назвался Яном, а другой, перестав плакать, тоже заявил, что он Ян. Так и записали. Одного вскоре забрала молодая пара – военный с женой, она такая черненькая маленького роста. – Женщина порылась в бумагах и достала пожелтевший листок. – Их фамилия Лемешевы.