Люблю только тебя - Наталья Калинина

Стефани сидела на диване в гостиной дома Аделины и Джельсомино, куда ее примчал на своем мотоцикле Томми. Убитые горем дедушка и бабушка Лиззи окончательно потеряли голову и не знали, как им поступить. Они смотрели на эту красивую даму в красном шелковом платье и больших металлических серьгах словно на бога, вызванного с небес их молитвами.

– Ваш сын? Вы говорите, этот молодой человек ваш сын? – прокашлявшись в кулак, подал голос Джельсомино. – Но, помнится, Томми рассказывал, что у вас не сын, а дочь. Он даже говорил, что… гм… она ему нравится. Я что-то ничего не пойму. Наверное, я стал совсем старым и голова моя пришла в негодность…

– Помолчи, Джельсомино, – приказала Аделина. – Синьора приехала к нам, чтобы помочь нашей бедной девочке, а не слушать твою болтовню. Извините его, синьора Стефания, он очень добрый старик, хотя мозги у него последнее время и в самом деле работают плоховато.

– Все в порядке, – заверила их Стефани. – Синьор Грамито-Риччи задал тот самый вопрос, который и должен был задать. Мой сын Франсуа до самого последнего времени сожалел о том, что родился мальчиком, и даже подумывал об операции по изменению пола. Я очень переживала за Франсуа, потому что во всем винила себя. Дело в том, что двадцать лет назад меня угораздило влюбиться в гея. Мало сказать – влюбиться, я пыталась обратить этого молодого человека в свою веру, то есть сделать из него гетеросексуала. Это была пустая затея, и я очень переживала наш разрыв. Франсуа был зачат совершенно случайно. Он не знает, кто его отец, а его отец не знает, что Франсуа его сын. – Стефани невесело усмехнулась. – Дело усугубилось тем, что я, чувствуя себя виноватой, нежила его, как девочку. Он любил играть в куклы, носить платья и даже заплетать косы из своих длинных волос. Когда ему исполнилось четырнадцать и на него стали заглядываться мальчики и молодые люди, я забила тревогу. К счастью, в физическом плане Франсуа развивался медленно и к сексу особого интереса не проявлял. Но маскарад его очень забавлял. Я рано познакомила его с так называемой изнанкой жизни, таская по притонам Нью-Орлеана. Думаю, это сыграло роль прививки – Франсуа чист душой и телом. Разумеется, из-за маскарада он чувствовал себя не в своей тарелке, и я молила Бога о чуде: чтоб Франсуа влюбился в девушку. И чудо произошло. Поверьте, ваша Лиззи дорога мне как родная дочь. Прошу вас, оставьте ее в покое, и пускай все идет своим чередом.

Стефани откинулась на спинку дивана и щелкнула зажигалкой.

– Дела… – пробормотал Джельсомино. – А вдруг наша Лиза проснется в одно прекрасное утро и поймет, что рядом с ней лежит не ее Джимми, а… Что случится тогда?

– Не знаю. Этого не может предугадать никто, – ответила Стефани.

– Лиза может раскаяться, что изменила своему Джимми, и сделать с собой что-нибудь нехорошее, вот что, – сказал Джельсомино.

– Чтоб у тебя язык превратился в сухую мочалку! – воскликнула Аделина. – Лиза настоящая католичка и никогда не решится наложить на себя руки. Это твоя припадошная тетка Джозефина, которую бросил этот импотент Серджо, не придумала ничего лучшего, как прыгнуть в канаву с нечистотами и…

– Помолчи, – перебил ее Джельсомино. – Тебе бы все деревенские сплетни пересказывать. А тут дело очень даже серьезное. Наша Лиза такая чувствительная и необычная девочка.

– Вы правы, – согласилась Стефани. – Но я знаю своего сына. Он будет с ней так нежен и заботлив, что она полюбит его. Разумеется, она не забудет Джимми, но любовь Франсуа поможет ей залечить со временем эту рану. – Стефани встала и подошла к окну. – Взгляните, – она кивнула в сторону сада. – Да скорее же идите сюда!

Лиззи сидела на качелях, а Франсуа стоял рядом и медленно ее раскачивал. Когда качели с Лиззи стали взлетать чуть ли не до самой макушки эвкалипта, Франсуа ухватился обеими руками за веревки, ловко подтянулся и очутился рядом с Лиззи. Он был настоящий акробат, этот Франсуа. Они обнялись. Их губы слились в поцелуе.

– Подглядывать стыдно. – Стефани, увлекла Аделину и Джельсомино в глубь комнаты. – Они так счастливы, наши бедные дети. Быть может, Господь смилостивится и хотя бы в этот раз возьмет под свое крылышко влюбленных.

КОЛДУНЬЯ ИЗ РУССКИХ СТЕПЕЙ

Лидию определили в фермерскую семью в штате Арканзас. Поездка была организована обществом глухих в порядке обмена. Разумеется, Лидия без труда попала в группу двенадцати человек, которых расселили по семьям глухих.

Лидия давно превратилась в полную седую женщину, которой на вид можно было дать лет шестьдесят, хотя на самом деле ей еще не было пятидесяти. Она любила вкусно поесть, долго поспать, покрасоваться в блестящих побрякушках и пестрых платьях. Последнее время она жила привольно – гадалок, экстрасенсов и прорицателей в перестроечной России не преследовали, а, напротив, проявляли к ним повышенный интерес, а главное, им платили хорошие деньги.

Лидия жила уединенно, не желая сходиться с мужчинами. Еще работая в цирке, она поняла, что их намерения не совпадали с ее собственными. Лидия не собиралась себя переделывать и подстраивать под мужчин. Она жила так, как жилось. Дар гипноза давал ей некоторую власть над людьми. Те люди, над которыми она могла властвовать, интересовали ее мало. Лидия желала властвовать над одним-единственным человеком, но он от нее ускользнул. Лидия чувствовала каким-то десятым чувством, что этот человек жив и что судьба еще сведет их вместе.

Семейство Джексонов – так звали ее гостеприимных хозяев – состояло из отца, матери и четверых детей от четырнадцати до пяти лет. Это были люди среднего по американским стандартам достатка, чье благосостояние во многом зависело от капризов природы и цен на продукты животноводства. Работы хватало всем, даже младшим детям, с которыми Лидия нашла общий язык с первой минуты.

Она днями валялась в шезлонге на берегу небольшого пруда, где плескались гуси и утки, препорученные заботам семилетнего Тима и пятилетней Джоан. Троица бойко общалась между собой с помощью жестов – дети Джексонов тоже были глухими. Лидия, разумеется, читала их мысли, но они об этом не догадывались. Мысли детей обычно вращались вокруг сладостей и мороженого, прогулок в ближайший городок, где были карусели и горки, а также купания в речке, что строго-настрого запрещалось родителями. Американцы, как поняла Лидия, боялись природных водоемов, предпочитая плескаться в искусственных лужах с хлорированной водой. Старшие мальчики ходили на речку тайком, о чем Лидия тоже знала. Еще она знала, что у миссис Джексон недавно появился любовник, с которым она встречалась в ореховой роще за речкой. Мистер Джексон был очень ревнив, но пока не ведал об измене.