Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

Силу артиллерийского обстрела Пскова можно оценить по сообщению псковских воевод от 1631 г.: «Да 3000 неметцких болших и меншихъ ядер, что собрано после осаду, какъ стоял подо Псковом свейской король, да 7 ядер верховыхъ и чюгунных железных, да 130 ядер чепных. Да в прошлых 135-м и 136-м годах, какъ делали на пролом у Варлаамских ворот городовую каменую стену, и собрано въ стене неметцких болших и малых 650 ядер»[536]. Очевидно, что все перечисленные ядра были выпущены шведами не только 8 октября перед штурмом, а за все время осады Пскова. Однако едва ли могут оставаться сомнения в том, что бомбардировка Пскова шведами была очень мощной. Стоит отметить, что осадная артиллерия Стефана Батория прибыла под Псков с 2000 ядер.

Для штурма Густав Адольф выбрал самые лучшие и наиболее опытные части и подразделения: роту драбантов и королевский лейб-гвардии полк. Соответственно, командиру лейб-гвардии Йосту Клоду фон Юргенсбургу было доверено руководить штурмом[537].

На следующий день после бомбардировки, 9 октября, шведы пошли на штурм. Солдатам удалось захватить часть стены, но в итоге они были выбиты. Потери составили около двадцати человек убитыми и тридцать ранеными. Шведские войска сильно наседали, но гарнизон мужественно защищался, так как всем в городе было хорошо известно, что в шведских лагерях свирепствуют болезни. Однако на самом деле все было гораздо хуже: количество больных настолько возросло, что шведы не смогли бы долго продержаться под стенами города[538].

Повесть о прихождении короля подробно описывает штурм 9 октября: «Немецкий краль Густав Одолф со всеми погаными немцы двинушася на Богоспасаемый град Псков с великой городстью, ови на конех, ови же пешие, инии же, древе сплотивши, подъезжаху по Великой реке под град к нижним решеткам; овии от Иоанна Предтеча з за Великия реки, чрез градную стену, по людям биюща, ядра из пушек пущаху, не дающе приходити Псковским воем к проломному месту. Они же окаянные, приступающе ко граду Пскову с обеих стран, от Великия реки и от Варлаамских врат, мнящее бо вскоре взяти град Псков. И бысть сеча велика. Граждане же все, возложше всю надежду на Господа Бога, и Пречистую Богородицу, и на Преподобного Варлаама, оружием, и камением, и древием на них метаху со стены. Инии же кал с водой варяху и лияху на приступающие поганыя, и бишася с ними от второго часа до вечера… В осмый же час дни они, поганыя, яко пси взыдоша на стену града и на башню уголную, и начаша в трубы трубити; мнящее бо нечистивые, яко уже взяша град Псков; но Божия сила возбрани им сие сотворити. Божием промыслом и молитвами Преподобного Варлаама, граждане, умысливше, вскоре поднесеша зелие и подвалиша под башню, и огнем зажгожа. И в той час, яко прах, подняся мост [настил для воинов и орудий] из башни, и поганых он вмета в реку, инии же на плотах в реки потоплены бяху; овии же на суши прочь от града, посрамлении, бежаху, яко овцы от волков, гоними невидимою силой Божию. Граждане же, вооружившееся, поидоша из граду и видеша их бежание, и хотяху наряд их взяху во град, но не возмогоша; понеже бо злохитрством их крепце устроено быть, и возвратиша во град здравии»[539].

И хотя из Новгорода по-прежнему не поступало никаких вестей, чтобы подсластить горькую пилюлю неудачи, король решил снять осаду, чтобы пощадить людей, «сверх меры» ослабленных «жестокими» болезнями. Однако перед этим он предпринял последнюю попытку овладеть городом. Вечером 10 октября Псков был обстрелян зажигательными ядрами, от которых загорелось около двадцати домов. 11 октября обстрел усилился. На этот раз шведы стреляли «батареями», как бы готовясь к новому штурму. Это возымело некоторый эффект: одна из башен рухнула. К несчастью для шведов, одна из пушек, стрелявшая зажигательными ядрами, разорвалась, а хранившийся рядом порох вспыхнул. Расчет орудия взлетел на воздух, а от 50 до 60 солдат получили тяжелые ранения. Из сохранившихся источников неясно, как много шведы потеряли пороха, и был ли взрыв результатом обстрела крепостной артиллерии.

К сожалению, полной информации о потерях сторон не имеется. 9 октября шведы потеряли при штурме крепости около 20 убитых и 30 раненых. При втором приступе от взрыва пороха пострадало до 70 человек.

По словам черкаса Ф. Яковлева, находившегося в шведской армии под Псковом и перешедшего затем на сторону царя, «а как свейской король стоял подо Псковом, и с ним было ратных людей розных земель сем тысеч всяких людей, а как ото Пскова отшел и с ним было полпяты тысячи ратных людей (4500), а отшел ото Пскова для тово, что в королевских полкех был великий голод». Таким образом, потери армии Густава Адольфа под Псковом убитыми и умершими от эпидемии достигали две с половиной тысячи. Возможно, потери шведов завышены, но осада Пскова обошлась им дорого[540].

В своем письме от 13 октября король оценил потери гарнизона Пскова при отражении штурма 9 октября примерно в 700 убитых. Русские источники по данному вопросу представлены синодиками Троицкого собора и Любятовской церкви. В Троицком синодике записаны 26 павших 9 октября, в синодике Любятовской церкви записаны 100 человек, погибших в этот день. По мнению Н. Окулич-Казарина, несомненно, «что в оба синодика включены далеко не все погибшие, а только часть их: быть может, начальствующие, либо или более знатные, или же более известные лица»[541].

Численность дворян и детей боярских

Сопоставление количества дворян и детей боярских, получивших жалованье в мае 1615 г., с количеством числящихся в гарнизоне Пскова в январе 1616 г., показывает, что число псковских и пусторжевских дворян и детей боярских сократилось на 31 и 26 соответственно. Можно предположить, что они погибли в ходе осады.

Вечером король отказался от очередного штурма. Он приказал погрузить пушки на корабли, а офицерам снять лагеря. Вскоре после этого гарнизон города с радостью наблюдал за отступлением шведов. 13 октября эскадроны Линдведа Классона, Хенрика Матиссона и Делагарди, а также роты Пауля Готтберга и Кольба были отправлены обратно в Новгород. Около 20 октября первые войска прибыли в Нарву. 17 октября король выехал из-под Пскова, до последнего момента ожидая результатов миссии Мерика. 27 октября Густав Адольф был в Нарве[542].

Согласно «Повести о прихождении…» Густав Адольф отошел от Пскова 26 октября, услышав о приходе московской рати[543]. Вероятно, речь