Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

19 августа, когда шведские войска проходили «от Варлаамских ворот на Новгородцкую и на Луцкую дорог(и)» ставить лагеря, воеводы направили к ним «голову стрелецкого Богдана Сиротина, а с ним конных казаков разных станиц». Б. Сиротин с казаками привели к воеводам «далдацково сотника шкотцкие земли Альбрехта Фолтина да Капитанова человека Джанк Бряса да дву пахолков немецких». Пленные после пыток сообщили, «что с свейским королем ратных людей свеян и розных земель полсемы тысечи». Воеводы отравили царю письмо, сообщая, помимо вышеуказанного: «Да августа де, государь, в 15 день пришло подо Псков к свейскому королю с капитаны и с ротмистры английские и шкотцкие земли наемных людей конных и пеших… А наряд де, государь, большой ломовой и верховой идет ко Пскову в судех озером, а будут с нарядом подо Псков тотчас. А про Варлаамских и Ильинских ворот от Великие реки и до Пскова и за Великою рекою в Мирожском и в Климентовском и …инском монастыре оставил король капитанов и ротмистров, а с ни(ми) конных и пеших немецких людей, а наряд де, государь, им ставить подо Псковом з дву сторон меж Варлаамских и Ильинских ворот да с Новгородцкие дороги меж Великих и Петровских ворот, а из-за Великие де, государь, реки стреляти им в город из огненово наряду и над городом де государь, надо Псковом промышля(ти) им всякими мерами»[512].

Обращают на себя внимание планы короля установить наряд напротив Петровских и Великих ворот. Таким образом, король планировал атаковать Псков не только с северной стороны, но и с южной. На северной стороне наряд планировалось установить не только напротив Варлаамовских ворот, но и напротив Ильинских.

Несмотря на обложение крепости шведами, по заявлению Т. Белухина «и только де государевым людем приходити во Псков, итти деи от Острова да от Опочки лесами, а ко Пскову б де притти меж Петровских и Великих ворот, а пройти де мочно конным и пешим людем»[513].

Для поддержания связи через реку Великая были построены два моста: один соединял лагерь короля с лагерем Рехенбергера, другой – с лагерем Глазенапа. По-видимому, по первому могли одновременно переходить 200 всадников. Рюдбек пишет: «Когда город был окружен со всех сторон, мы заняли два холма рядом с ним. Оттуда можно было достать из мушкета человека, стоящего на стене. Холмы были защищены валами, на которых стояла стража». Оба холма находились к югу от королевского лагеря, точнее: между ним и рекой Великой. На более позднем этапе осады холмы [очень вероятно, что псковский топоним «Шведская горка», связан с этими не сохранившимися холмами] стали фланкировать осадные укрепления с запада[514].

Кольцо вокруг Пскова замкнулось 20 августа или немного позже. Время, которое Густав Адольф дал русским, истекло, но король еще не мог атаковать город, так как не прибыла осадная артиллерия. Задержка также была вызвана отсутствием в Гдове пунктов снабжения, поэтому продовольствие из Нарвы приходилось доставлять на кораблях. В ожидании прибытия тяжелой артиллерии на участке главного удара были созданы параллели, а также (вероятно) артиллерийские позиции. К параллелям примыкали четыре «четырехугольных укрепления» (corps de garde – кордегардии) для пехоты и «медных пушек, которые должны были разрушать стены». На некотором расстоянии перед правым крылом параллели были устроены позиции для трех больших «батарей» по 10 орудий. 3 сентября прибыла большая часть тяжелой артиллерии (перевозка осуществлялась на кораблях, которым приходилось бороться со встречным ветром), так что можно было приступать к установке орудий. Одна из артиллерийских батарей, которая должна была вести фланкирующий огонь, была размещена между Ивановским и Ильинским монастырями на западном берегу реки Великой, напротив Варлаамской и Высокой башен[515].

Считается, что осадная артиллерия включала 24- и 48-фунтовые осадные пушки, а также несколько мортир. Ее действиями руководили, вероятно, командующий артиллерией Йохан Монссон Ульфспарре и артиллерийский офицер Эрик Йонссон Кремер[516].

Однако количество пушек и запасы боеприпасов были еще недостаточным, поэтому Густав Адольф приказал привезти из Гдова четыре мортиры, четыре полевых орудия и все доступные ядра. Из Нарвы он намеревался привезти 1503 ядра для картаун и 4497 ядер для полукартаун. Из Нейшлота он требовал привезти все имеющиеся там ядра. Король добавил, что если возникнут проблемы с погрузкой, то ядра должны иметь приоритет перед порохом, что могло означать, что запасы пороха в то время были на достаточном уровне. Ранее из Новгорода был доставлен большой запас фителей для пехоты, но король распорядился закупить 6000 саженей фителя на голландском корабле, пришвартованном в Нарве. Несмотря на такой недостаток боеприпасов, который не удалось своевременно восполнить, час штурма Пскова был все ближе[517].

Когда русские узнали от Беккера, что Густава Адольфа остановить не удалось, их ожесточение возросло. В связи с этим 9 августа русские делегаты обратились к шведским. В письме к Мерику от 14 августа царь резко осудил действия шведов, пригрозил заключить мир с поляками и вместе с ними выступить против шведов. Одновременно он отправил в Англию курьера, который прибыл туда в ноябре. Царь потребовал, чтобы Мерик вновь отправился в лагерь Густава Адольфа и уговорил его пойти на уступки. Мерик поддержал требования русских. Он обвинил Густава Адольфа в нарушении своих обещаний и выразил готовность немедленно отправиться в Псков. С большим трудом его удалось убедить ограничиться письменным протестом.

Мерик, конечно, не знал, что такой протест был поддержан и членами шведской делегации – Якобом Делагарди, Хенриком Горном и Арвидом Теннессоном. Из Новгорода шведские делегаты 5 сентября 1615 г. отправили Густаву Адольфу донесение, предлагая королю повременить с осадой крепости и не предпринимать чего-либо открытой силой, до начала мирных переговоров, и станет видно, как они пойдут. Делегаты считали, что русские будут необычайно раздражены осадой и не пожелают приступать к мирным переговорам. Из письма «великого князя» (титул царь делегаты не употребляют) Меррику они заключают, что русские предпочтут заключить мир и соединиться против шведов с поляками, если увидят, что не могут снять осаду Пскова. Зная о планируемой посреднической миссии императора в польско-русском конфликте, они были убеждены, что осада Пскова может толкнуть русских в объятия поляков и побудить их прервать переговоры со Швецией. По мнению делегатов, благоприятный момент для взятия Пскова был упущен. Они указывали, что уже «прошло лучшее время года», пока король ожидал прибытия войск и боевых запасов, «наступила мокрая и холодная осень, так что мало вероятия достигнуть этим чего-либо доброго». Поэтому король рисковал, что и осада, и переговоры с русской стороной окажутся неудачными, вызвав неудобства