Вожди и сподвижники: Слежка. Оговоры. Травля - Николай Зенькович

Ягода был расстрелян 15 марта 1938 года в числе 17-ти других приговоренных к высшей мере. Среди казненных — имена Бухарина и Рыкова.

Вскоре началась Вторая мировая война, и эхо револьверного выстрела в Смольном исчезло в грохоте авиационных бомб и реве артиллерийских орудий. До середины пятидесятых годов незыблемым было официальное объяснение причин убийства Кирова, сформулированное Сталиным сразу, в первые дни или недели после рокового выстрела Николаева. Он осуществил эту террористическую акцию по приказу Зиновьева, который жил в Москве и руководил контрреволюционным «московским центром». Параллельно в Ленинграде существовал еще один «троцкистско-зиновьевский центр», который получил из-за границы указание от Троцкого о теракте против Кирова. Осуществить его удалось лишь после того, как зиновьевцы установили связь с «правыми» — Рыковым, Бухариным, Томским, с помощью которых вышли на близкого им Ягоду, обеспечившего доступ убийцы к намеченной жертве. Получив соответствующие указания, Ягода передал их «своему человеку» — Запорожцу. Найти исполнителя было уже делом техники. По стечению обстоятельств им оказался Леонид Николаев, исключенный из партии и уволенный с работы, обозленный на свое начальство человек.

Уязвимость этой версии лежит на поверхности. Ведь Зиновьев и Каменев не могли не отдавать себе отчета в том, что убийство Кирова было бы на руку именно Сталину, который не преминул бы воспользоваться им для уничтожения бывших лидеров оппозиции. Но — версия запущена в оборот, она многократно воспроизводилась во всех учебниках истории, прочно усваиваясь еще в детские годы в качестве непреложной истины.

На Западе между тем имели распространение иные мнения. Еще в декабре 1934 года Троцкий, узнав о гибели Кирова, высказал предположение о возможной причастности к ней Сталина. Эта же версия разрабатывается в книге А.Орлова «Тайная история сталинских преступлений». Впервые она была высказана на английском языке в американском журнале «Лайф» сразу после смерти Сталина в 1953 году. Орлову, бывшему генералу НКВД, не возвратившемуся в 1938 году на родину из Испании, бросились в глаза некоторые детали этого запутанного дела. Например, его поразил необычной мягкости приговор в отношении большой группы работников Ленинградского управления НКВД. Только один из подсудимых получил десятилетний срок заключения. Все остальные, включая самого Медведя, начальника Ленинградского управления НКВД, и его заместителя Запорожца, получили от двух до трех лет. Это выглядело странным тем более, что убийство Кирова должно было рассматриваться Сталиным как угроза не только его политике, но и ему лично. Если сегодня НКВД прохлопал Кирова, завтра в такой же опасности может оказаться он сам. Сталин должен был так поступить хотя бы в назидание другим работникам НКВД, чтобы не забывали, что за гибель вождей они в прямом смысле слова отвечают головой. По этой причине Сталин должен был приказать расстрелять Ягоду сразу же. Однако это произойдет только через четыре года. Значит, Ягода, будучи обреченным, для каких-то целей еще был нужен Сталину.

И уж совсем непонятным был тот факт, что начальник Транспортного управления НКВД Шанин, близкий друг Ягоды, и начальник охраны Сталина Паукер посылали Запорожцу подарки, в том числе и импортный радиоприемник, пластинки и другие вещи. Оба знали, что любое проявление симпатии к осужденным недопустимо. По неписаному правилу надлежало порывать все отношения даже со своими ближайшими друзьями, как только те попадали под подозрение. Выходит, Шанин и Паукер знали, что посылка подарков Запорожцу не компрометирует их?

Но это пока мелочи. Главные козыри у Орлова впереди. Вот они.

Весной и летом 1934 года у Кирова начались конфликты с членами Политбюро. На заседаниях Политбюро он несколько раз принимался критиковать своего бывшего патрона Орджоникидзе за противоречивые указания, которые тот давал относительно промышленного строительства в Ленинградской области. Кандидата в члены Политбюро Микояна Киров обвинил в дезорганизации снабжения Ленинграда продовольствием. Были у него стычки и с Ворошиловым. Членов Политбюро и самого Сталина особенно злила растущая популярность Кирова в народе. Никто из них, не исключая и Сталина, не был умелым оратором. Их публичные выступления были вялыми и нудными. А Киров, напротив, славился своими блестящими речами, зная, как подойти к массам. Он был единственным членом Политбюро, не боявшимся ездить по заводам и выступать перед рабочими. Сам когда-то рабочий, он внимательно выслушивал их жалобы и, насколько мог, пытался помочь. Его авторитет в Ленинграде был непререкаем. Наркомы в Москве меньше значили для директоров ленинградских предприятий своей отрасли, чем Киров.

Огромная популярность Кирова еще больше возросла после XVII съезда партии, который состоялся в самом начале 1934 года. Киров был встречен овацией такой продолжительности, о какой другие члены Политбюро не могли и мечтать. В кулуарах съезда шептались, что на долю Кирова выпал почет, который предназначался только одному человеку — Сталину.

Раздраженный чрезмерной независимостью Кирова, Сталин решил отозвать его из Ленинграда. Кирову было объявлено, что его ждет назначение на ответственную должность в Москве, в Оргбюро ЦК.

Однако Киров не спешил в Москву. Он выгадывал месяц за месяцем, ссылаясь на то, что необходимо довести до конца ряд важных дел в Ленинграде, начатых при нем. Более того, он все реже и реже появлялся на заседаниях Политбюро, что выглядело уже вызывающе.

И тогда, делает вывод А. Орлов, Сталин приходит к мысли, что сложная проблема, вставшая перед ним, может быть разрешена лишь одним путем. Киров должен быть устранен, а вина за его убийство возложена на бывших вождей оппозиции. Таким образом, одним ударом он убьет двух зайцев. Вместе с ликвидацией Кирова будет покончено с ближайшими сподвижниками Ленина, которые, как бы ни чернил их Сталин, продолжали оставаться в глазах рядовых партийцев символом большевизма. Сталин решил, что, если ему удастся доказать, что Зиновьев, Каменев и другие руководители оппозиции пролили кровь Кирова, «верного сына нашей партии», члена Политбюро, — он вправе будет потребовать: кровь за кровь.

В подготовке убийства Сталин рассчитывал на ленинградское управление НКВД, отвечавшее за безопасность Кирова. Но начальником этого управления был Медведь, связанный с Кировым тесной дружбой. Медведя следовало убрать и заменить своим, более надежным человеком. По словам А. Орлова, у Сталина был на примете такой человек — Евдокимов, работавший начальником областного управления ОГПУ на Украине. По распоряжению Сталина Ягода издал приказ о переводе Медведя в Минск и назначении Евдокимова в Ленинград. Однако с таким решением не согласился Киров. Он позвонил сначала Ягоде, а затем Сталину, и опротестовал приказ Ягоды как не согласованный с Ленинградским обкомом. Распоряжение о переводе Медведя из Ленинграда пришлось отменить. Поскольку с назначением своего человека в Ленинград ничего не получилось, у Сталина не было другого выбора, как обратиться за помощью к Ягоде и посвятить его в свои тайные планы, касавшиеся Кирова. Ягода сразу же вызвал из Ленинграда своего протеже и фаворита Ивана Запорожца, который в то время был заместителем Медведя.

Вот вкратце «политическое» обоснование мотивов ликвидации Кирова в интерпретации бывшего генерала НКВД А. Орлова. Далее следовал подробный рассказ о деталях покушения. Если первую часть орловского повествования еще можно, правда с большими сомнениями, рассматривать в качестве одной из гипотез, то вторая часть, касающаяся организации и исполнения террористического акта, изобилует значительными неточностями, фактическими ошибками. Очевидно, сказалось то, что дело Кирова разворачивалось в отсутствие Орлова, и он знал о нем лишь по рассказам других и по собственным догадкам.

Не соответствует действительности, например, утверждение Орлова, что в тот роковой день 1 декабря 1934 года в Смольном шло заседание бюро обкома партии под председательством Кирова. Такое заседание, только не бюро, а объединенного секретариата обкома и горкома, было, но только двумя днями раньше — 29 ноября. С участием Кирова принимали решение о проведении 2 декабря объединенного пленума обкома и горкома «О плане мероприятий Ленинградской партийной организации в связи с предстоящей отменой карточной системы на хлеб». В этот день утром Киров вернулся из Москвы, где принимал участие в двухдневной работе Пленума ЦК ВКП(б). Открыв по приезде «Ленинградскую правду», он увидел объявление: 1 декабря в 18 часов во дворце Урицкого состоится собрание партийного актива Ленинградской организации ВКП(б). Вход по пропускам с обязательным предъявлением партбилетов. Успели-таки дать объявление, молодцы, с одобрением подумал, наверное, Киров. В Москве он договорился с Чудовым, вторым секретарем обкома, что тот выедет в Ленинград на день раньше, чем остальная делегация, и проведет через секретариат решение об активе. Киров по-детски радовался предстоящей отмене талонов на хлеб — этот вопрос обсуждали на Пленуме ЦК.