Том 23. Джентльмены предпочитают блондинок - Картер Браун

— Как долго вы собираетесь пробыть здесь, мистер Донован?

— Сколько понадобится.

— Я вам позвоню, — решительно сказал Фишер. — Но необязательно сегодня.

— Несколько дней назад Бошар был в Лондоне, — открыл я свой главный козырь. — Но в любом случае вы его легко найдете. Итак, я жду вашего звонка, мистер Фишер. — Я повесил трубку, задумался на мгновение, а потом снова снял трубку и заказал кубики льда.

— А ты не очень спешишь, — заметила Колетт.

— Мы — его потенциальные клиенты, и, пока мы остаемся таковыми, мы как бы узаконены. Правда, чем скорее мы войдем с ним в контакт, тем лучше.

Принесли лед, и Колетт наполнила бокалы. Я сел в кресло, вытянул ноги и пригубил виски. Колетт села напротив меня и внезапно улыбнулась.

— Когда ты сказал, что очень устал, я сразу тебе поверила. Во всяком случае, я тоже так себя чувствую после последней ночи. Ты считаешь, что мы должны экономить свои силы?

— Нет, — решительно возразил я. — Во всяком случае, Лози их не экономит…

— Что верно, то верно. — Она едва заметно улыбнулась и лукаво взглянула на меня. — Если судить по походке Мэнди, он ни на минуту не оставляет ее в покое. — Но улыбка тут же сошла с лица. — Теперь, когда мы уже в Хиллсайде, я начинаю немного нервничать, Пол.

— Это вполне естественно.

— Его дом наверняка хорошо охраняется. — Она задумалась. — Она вполне может иметь с десяток охранников. Как же нам его убить, Пол? А если нам даже удастся это сделать, то как же мы потом выберемся из всей этой истории живыми?

— Возможно, придется представить Курта героем, — нарочито бодро сказал я. — И перестань забивать голову всякими мыслями. В настоящий момент для этого нет никаких оснований. — Я поднялся с кресла. — Пойду приму душ.

Курт и Мэнди вернулись через час. Колетт снова наполнила бокалы, и все мы уселись послушать Лози.

— Ничего интересного в городке нет, — сказал он. — В центре проходит главная улица, а пять боковых улиц тянутся в обе стороны квартала. Фабрика находится внизу, в долине, и большинство тех, кто там работает, живут неподалеку от нее.

— А что вы выяснили насчет дома Фишера? — спросила Колетт.

— Он по ту сторону горы, — ответил Курт. — В центре огромного земельного участка, огороженного высоким забором из колючей проволоки, через которую пропущен ток. Главный вход охраняется двумя стражниками с собаками.

Зазвонил телефон, и я снял трубку.

— Мистер Донован, с вами говорит Шелдон Фишер, — раздался в трубке густой баритон. — Клод Бошар снова в Париже. Я вынужден был поднять его с постели. Он мне поручился за вас. По его рассказам я понял, что вы человек далеко не бедный. Насколько я понимаю, мистер Донован, ваше предложение касается заграницы?

— Совершенно верно.

— В таком случае я заинтересован выслушать подробности, — милостиво изъявил он согласие. — Если вы не очень устали от поездки, то мы можем еще сегодня вечером предварительно побеседовать.

— Это меня вполне устраивает.

— И вы, разумеется, хотите иметь при себе своего помощника? У меня есть такое предложение: вы являетесь ко мне на ужин вместе со своими дамами. Хорошо? И они, разумеется, не будут иметь ничего против, если после ужина ненадолго будут предоставлены самим себе. И поверьте, ужин в моем доме гораздо лучше, чем в мотеле.

— В этом я не сомневаюсь, — сказал я. — А в котором часу?

— Скажем, в девять. И без всяких формальностей, разумеется.

— Хорошо, договорились. — И я повесил трубку.

Три пары глаз уставились на меня, кода я снова повернулся к своим компаньонам.

— Кто это был, черт возьми? — не удержался Курт.

— Фишер. Мы все приглашены сегодня к нему на ужин.

— Как это вам удалось, черт бы вас побрал?

— Ясно лишь одно, — сказал я. — Нам не придется лезть через колючую проволоку, чтобы попасть в его дом.

— В котором часу? — тревожно спросила Мэнди.

— В девять.

— В девять? — На ее лице появилось мученическое выражение. — У нас остается немногим больше часа на все.

— Сколько туда ехать? — поинтересовалась Колетт.

— Пятнадцать минут, — ответил Курт.

— Тогда встречаемся здесь ровно через час. Я приму душ и приведу себя в порядок.

— Это не торжественный прием, — предупредил я. — Вы можете ехать такими, как есть.

— Неужели ты серьезно думаешь, что я поеду на ужин в таких лохмотьях? — выдохнула Колетт. — Да ты…

— Мужчины этого просто не понимают! — Мэнди схватила Лози за руку и потянула к двери. — Пошли, иначе мы не успеем!

Как только эта парочка удалилась, Колетт исчезла в ванной. Я налил себе свежую порцию. А потом снова зазвонил телефон.

— Я — в бюро мотеля, — сказал голос, который нельзя было спутать ни с кем. — У вас найдется минут пять, коллега?

— Думаю, да.

— Я закажу для вас выпивку. Но только не водку с яблочным соком — иначе меня примут за шведа.

— Шотландское виски со льдом. Этого будет вполне достаточно. Я сейчас приду.

Я постучал в дверь ванной, и гневный голос сразу же крикнул, что мне надо, черт меня подери. Если я думаю, что у нее сейчас есть время для этого, то мне придется поумерить мои сексуальные потребности. Я сказал, что отправляюсь в бар, чтобы выпить, так как мне все равно нечего делать, пока она приводит себя в порядок. Она сочла, что это превосходная мысль, так как в этом случае я не буду ей мешать.

В баре в этот час было довольно спокойно — не более десяти — двенадцати посетителей. Хикс в ковбойском одеянии примостился на одном из табуретов у стойки.

— Вот ваш бокал, коллега. — Он показал на рюмку.

— Чего это вам взбрело в голову надеть этот маскарадный костюм?

— Очень хорошая маскировка, — самодовольно ответил он. — Какой-нибудь дурак-турист в этой дыре наверняка натянет на себя такие тряпки.

 — Вы давно в Хиллсайде?

— Два дня. Я навез сюда кучу всякой артиллерии, так, на всякий случай. Если вам очень хочется, можем прямо сейчас начать третью мировую войну.

— Мы сегодня ужинаем у Фишера, — как о чем-то самом обычном сообщил я.

— Я вчера вечером поел какой-то гадости, которую они здесь называют «чили-конкарне», — будто не слыша, проговорил он замогильным голосом. — Нужно быть пожирателем огня, чтобы есть нечто подобное.

— Надо было запивать пивом.

— Вы отлично знаете, какое у американцев пиво. Оно годится, разве только чтобы помочь младенцу отвыкнуть от материнской груди.

— Что вам удалось выяснить?

— Я осмотрел со всех сторон дом Фишера. Это — крепость в буквальном смысле слова, коллега. Ограда под током, охранники и собаки. И это только снаружи! А представляете себе, что творится внутри?

— Что еще?

— Фабрика находится внизу, в долине, и люди, которые на ней работают, живут здесь же. В финансовом положении город во многом от нее зависит. У меня сложилось впечатление, что Фишера здесь не особенно-то жалуют, но они не хотят его терять, потому что боятся безработицы. Вы не поверите, коллега, но я тут нашел куколку, мать которой была урожденная Сент-Клер. Во время войны она вышла замуж за парня из американской авиации, и оба потом обосновались в этом городе. Мать умерла три года назад, а дочь до потери сознания выпытывает у всех о доброй старой Англии и о других родственниках. Я должен был нагородить с три короба такой чепухи об этих Сент-Клерах, что у меня и сейчас еще голова пухнет. — На его лице появилось выражение, похожее на смущение. — Мне кажется, что я пришелся ей по душе, но только я должен быть осторожен. Ее супруг — водитель грузовика, и телосложение у него как у танка.

Я бросил взгляд на часы.

— Через полчаса мы едем к Фишеру. Когда мы уедем, я бы хотел, чтобы вы осмотрели бунгало рядом с нашим. Там остановились Лози и Мэнди.

— Значит, вы ее все-таки уговорили?

— Через пять минут после знакомства с Лози она уже была сама не своя.

— Что мне там искать?

— Я просто хочу знать, что возит с собой Курт Лози. Оружие и так далее. Просто осмотритесь повнимательнее. Может быть, наткнетесь на что-либо интересное.

— Это все? — Хикс пожал плечами.

— Встретимся завтра перед ленчем, — предупредил я. — Приблизительно в двенадцать, если мне удастся.

— Вы все уже основательно продумали? — спросил он.

— Все будет зависеть от обстоятельств. Возможно, что попасть к Фишеру будет гораздо легче, чем выбраться от него. Вот над этим я и раздумываю.

— А если он вас не выпустит?

— Значит, вам придется вызволять меня.

— Я ведь сразу был согласен лететь в Акапулько, — бросил он с каким-то ожесточением. — Если мне придется вас вызволять, то только ночью, точнее, в ранние утренние часы.

— Я всегда догадывался, что у вас чуткий сон, — невозмутимо ответствовал я.