Остров Эллис - Фред Стюарт

К удивлению самого Марко, к 1916 году он обнаружил, что стал почти модным.

— А вот и ветерок, — сказал он Фрэнку, услышав, как захлопал парус.

— Здорово, — Фрэнк на какое-то время сосредоточился на управлении шлюпкой, а затем спросил: — Вы с мамочкой уходите сегодня вечером на этот большой прием? Тот, что будет в Ренфрю Холл?

— Верно.

— А мамочка опять будет смешная, когда придет домой? — спросил он.

— Фрэнк, нельзя так говорить о своей маме.

— Почему? Она же такая чудная по вечерам. А потом вы оба начинаете ссориться… Мне хочется, чтобы вы не ссорились. Мне страшно.

Марко обнял сына и прижал его к себе. Он обожал Фрэнка и не мог спокойно выносить, когда что-то ранило его ребенка.

— Я тоже хотел бы, чтобы мы не ссорились, — сказал он. — Но ты не пугайся. Мы не хотим ничего плохого, когда ссоримся.

«Как в аду», — подумал Марко.

— А тогда зачем вы ссоритесь?

Марко вздохнул.

— Это очень трудно объяснить. Смотри, буй! Давай обойдем.

Фрэнк направил нос шлюпки к причалу.

Миллисет Ренфрю, герцогиня Дорсет, была дочерью Харли Ренфрю, магната сталелитейной промышленности. В 1904 году, когда стремление американцев к бракам с титулованными особами достигло своего пика, Милли Ренфрю, следуя примеру своих «сестер» Консуэлло Вандербильт, вышедшей замуж за герцога Мальборо, и Мэй Гоэлет, вышедшей замуж за герцога Росвирга, вышла замуж за Яна Фитсалано Маурика Саксвилл-Хайда, Пятого герцога Дорсета. Герцогу было двадцать шесть, внешне он был достаточно привлекателен, но глуп и порочен. После свадьбы его тесть выделил ему дом в сорок тысяч в акциях «Ренфрю Стил» и четыре миллиона долларов. Герцог и герцогиня вернулись в Англию, где через два года герцог сбежал с танцовщицей Фламенко в Испанию. А поскольку Милли не выносила своего титулованного мужа, то его бегство было воспринято ею скорее как облегчение, чем как трагедия. Милли Дорсет часто стала бывать в Европе. И в этот июльский вечер она устраивала бал во дворце своего отца в Ренфрю Холле в Ньюпорте.

Милли не была красавицей, но у нее был свой стиль. А благодаря своему веселому и общительному характеру она очень подружилась с Мод Огден и не скрывала своего обожания по отношению к Марко, поэтому, когда прибыло семейство Огденов, Милли радостно приветствовала их.

— Дорогая, мне очень нравится твое платье! — воскликнула она, целуя Мод.

Опытный взгляд Мод сразу определил цену платья Милли.

— Да, я купила его в Париже перед войной, и теперь оно отдает нафталином. Но что поделаешь? Эта проклятая война… Фиппс, дорогой, ты всегда выглядишь великолепно! А где этот Аполлон, твой зять? Ах, вот он. Марко, каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне хочется стать на пятнадцать лет моложе и в двадцать раз лучше выглядеть. Я настаиваю — один танец мой! О, привет, Ванесса.

Когда она подошла к Ванессе, улыбка несколько увяла и энтузиазм сник. Герцогиня Дорсет, как и все остальные в Ньюпорте, полагала, что безразличие Ванессы к одежде в таком курортном месте, где все относились к этому с повышенным интересом, было просто вызовом. А платье, в котором появилась Ванесса в этот вечер, грешило еще и тем, что принадлежало к прошлогоднему сезону. Кроме того, всем были известны радикальные взгляды Ванессы, обожавшей критиковать свой собственный класс, а критику никто, особенно богатые, не любит — а потому популярность Ванессы была подобна популярности кусающей осы.

Гости медленно двигались в двух направлениях. Когда Марко с Ванессой проходили через мраморный холл, Ванесса пробормотала:

— Боже, терпеть не могу эту женщину.

— И что? Не показывай этого.

Она смерила его презрительным взглядом.

— Ты, надо полагать, считаешь ее замечательной потому, что она герцогиня и богата.

— Мне нравится, что она веселая и любит танцевать. И я бы хотел, чтобы ты сегодня последила за собой.

— Как это понимать?

— А так: не напивайся! Теперь ты не только просто моя жена — ты жена кандидата в Конгресс Соединенных Штатов.

— Ну и насмешил! А если тебя изберут, ты будешь пробивать законы в пользу бедных и убогих? В пользу иммигрантов, от которых ты постарался отколоться как можно скорее? Едва ли. Тебе надо баллотироваться здесь, в Ньюпорте. Они тебя быстренько выберут. Милли Дорсет проведет кампанию в твою поддержку: «Голосуйте за Марко Санторелли, который не только женился на богатой, но и нам всем лижет задницы».

Они дошли до бальной залы розового мрамора, где оркестр играл танго. Между четырьмя французскими дверями стояли корзины с белыми гладиолусами. Двери выходили на широкую террасу, а за ней находился знаменитый фонтан «Нептун» с тридцатифутовой струей серебристой воды. В саду повсюду были развешаны японские фонарики. Изысканно одетая публика танцевала, переходя из зала на террасу.

Марко все это просто пьянило, и, выбросив из головы слова Ванессы, он поискал глазами Селию Бартлейт, разведенную красавицу, с которой у него был роман.

— Потанцуем танго? — спросил он Ванессу. — Или ты желаешь забраться на какой-нибудь ящик и произнести речь?

— Я ненавижу танго.

Он посмотрел на нее.

— Ты ненавидишь все, — сказал он. — Почему бы для разнообразия тебе не попробовать что-нибудь полюбить?

— А что тут любить?

И она пошла от него в сторону.

— Куда ты пошла?

— В бар.

— Ван, будь осторожна…

— Заткнись.

Она прошла мимо стоявших дам в плюмажах и тиарах, неумолкаемо сплетничавших о всех, кого они видели. Белый бар был расположен среди пальм. Марко какое-то время наблюдал за ней, ловя себя на мысли, что хотел бы убить ее, а затем увидел входившую в зал Селию Бартлейт. В Селии было все, чего недоставало Ванессе: элегантность, женственность и немного глупости. Ванесса превратила свой брак в непрекращающуюся войну, а Селия пригрела своего красивого итальянского любовника. Ванесса изгнала Марко из своей спальни, а Селия с большим удовольствием впустила его в свою.

Марко подошел к ней.

— Потанцуем, — предложил он, положив руку ей на талию и введя ее в круг танцующих.

— Ты чем-то расстроен? — сказала Селия, на которой было сногсшибательное серебряное платье. — Ванесса опять что-то натворила?

— Ванесса, — сказал Марко, — это непрекращающаяся боль в…

— В заднице, — выпалила она.

— В заднице, — согласился Марко.

И они пошли танцевать дальше.

— Вам следует поговорить с Ванессой о ее туалетах, — сказала герцогиня Дорсет, когда Марко часом позже танцевал с ней вальс. — Вы одеты так дорого и элегантно, но Ванесса — это какой-то кошмар.