В тени Алтополиса - Артем Юрьевич Углов

Стоило кому-нибудь в толпе выкрикнуть: «побыстрее можно», как она высовывала наружу красную от жары физиономию и принималась орать:

- Это кому там побыстрее! Кто такой умный выискался, а? Сейчас закроюсь на перерыв, совсем без билетов останетесь.

Спустя долгих полчаса, потный и злой, я наконец добрался до пляжа. Отыскал пацанов, что было не мудрено – Малюта горой возвышался над отдыхающими. Скинул одежку и не реагируя на подначки, влетел в воду: до чего же теплую и противную. Сходу доплыл до покачивающегося на волнах буйка. Оперся руками о разогретую полуденным солнцем поверхность и принялся наблюдать за купающимися на противоположном берегу. Двое пацанов брызгались у понтона, остальные спрятались в тени, накинув на головы футболки. Захотелось помахать неудачникам рукой, но я-то знал, что уже завтра окажусь на их месте.

Над головой кружил разморенный от жары мохнатый слепень. Он долго не мог решиться, куда ему сесть: на голову или руку. В итоге приземлился на желтую поверхность буйка, откуда и оказался смыт водой. А нечего из нормальных людей кровушку пить. Я этих тварей на дух не переносил, как и Гамахена. Пока в очереди стоял, все придумывал способы отмщения: то ли грязь в трусы запихнуть, то ли у берега притопить, а сейчас понял - ни к чему это. С Гамашом нужно было действовать похитрее - исподтишка, как он сам привык. Не кидаться мелкой собачонкой по любому поводу, а дождаться момента, когда тот отвернется и нагадить в обувку… Ну или что-то типа того.

Обратно я уже плыл в приподнятом настроении. Один раз нырнул, коснувшись ладонью песочного дна. Выпрыгнул рыбкой и принялся довольно отфыркиваться. В воде кроме пузатых карапузов никого не было. Все-таки странные люди эти богатеи. Зачем на пляж ходить, ежели не купаться… Позагорать? Так нет же, большинство из них прячется в тенечке. Сидят белокожие как снег и пялятся на воду. Какое в том удовольствие?

Странные они… а самыми странными из них были барышни. Появляться в купальнике на пляже считалось за норму, чай не девятнадцатый век на дворе. Не хочется телеса объемные демонстрировать, одевай костюмы мешковатые или со специальной юбочкой до колен. Вариантов имелось масса, но некоторые продолжали упорно ходить в платьях, прямо по самой кромке воды, собирая подолом мокрый песок.

«Одинокая барышня, бредущая с зонтиком по берегу» - любили современные художники использовать сей образ в картинах, и режиссеры фильмов не отставали. В «Рассвете над Цусимой» так все и закончилось. Сначала показали крупным планом лицо гордого разведчика, приговорённого к расстрелу, а затем фигурку одинокой жены на фоне кровавого заката. До чего же грустно было, аж слезу вышибло. Но то в кино, а в жизни стоять монашкой на берегу было глупо. Особенно когда в небе нещадно палит солнце, а народ вокруг плещется и веселится.

Хорошо, что не все дамы страдали романтизмом. Многие все же переодевались, а были и такие, что отваживались носить бикини, подчеркивающие все прелести женской фигуры. Не зря Тоша волновался перед походом на пляж. И дня не проходило, чтобы он не упомянул про него. И вот когда случилось, парень забыл про купание. Теперь стоял спиной к воде и не сводил взгляда с отдыхающих.

- Глянь-ка на ту, - зашептал он, стоило мне подойти ближе.

В указанном направлении располагался целый ряд лежаков и на самом первом из них дремал сморенный жарой Малюта. Здоровяк успел употребить прохладного пивка, купленного в обход всех норм и законов продажи алкогольной продукции несовершеннолетним, и теперь громко посапывал. До девок здоровяку не было никакого дела, впрочем, как и Гамахену, потягивающему молочный коктейль из трубочки. Каждый получил то, чего хотел, и только один я не понимал, за что уплатил девяносто копеек. Вода по обе стороны от буйка была одинаковой.

- Куда зыркаешь, - зашипел раздраженный Тоша. – Вона туда смотри, на третью по счету – видишь?

Сначала я увидел ноги – чисто выбритые, лоснящиеся от массажного масла. Дамочка словно специально подогнула одну из них, давая возможность полюбоваться соблазнительными изгибами. Объемная грудь растеклась под чашечками бикини. Кажется, я даже видел холмики сосков, проступающих сквозь влажную ткань. А вот лица под темными стеклами очков было не разглядеть. Но и без того понятно – барышня красивая, вся из себя ухоженная с выкрашенными в модно-серебристый цвет волосами, и ноготками, остро подточенными на звериный манер. Настоящая хищница... И ведь знает где охотится – в месте, где водится полно одиноких мужчин. Выставила в качестве наживки соблазнительное тело и ждет, когда клюнет рыбка покрупнее.

Осетрина здесь водилась – городская чиновничья, и карпы банковские, и пузатые тюлени-клерки, предпочитающие вместо купания мягкие лежаки. Рыбы было полно, но пока вокруг вертелась одна мелочевка, вроде нас с Тошей и еще одного пацана, кажись впервые увидавшего женские телеса, и от того рот открывшего.

- Я влюбился, - пробормотал потерянный Тоша. Пришлось брызнуть в него водой.

- Ты чего?

- А ничего! Охолонись малясь, а то вишь – влюбился он. Это барышня для кого нужно барышня, нам такие не по карману.

- Но помечтать-то можно?

- Можно, - согласился я, - только за закрытыми дверьми, чтобы никто не увидел.

- Да ну тебя, - окончательно расстроился Тоша, подумал-подумал и побрел к воде. Мне даже жалко его стало, такого одинокого и брошенного. Ровно те барышни, что любили прогуливаться с зонтиком по бережку. Вот только зонтика у Тоши не было.

Пока одни грустили из-за дел сердечных, другие затеяли азартные игры. Отоспавшийся Малюта уговорил перекинуться в шута, а чтобы повысить интерес в качестве ставки предложил принять мороженное.

- Какое, - тут же уточнил я. – Ежели сливочное в вафельном брикете за три копейки – тогда согласен, а ежели клубничное - играйте сами.