Падение ангела - Лана Шэр

Но я уже знаю его. Так быстро ничего не произойдёт. Если Марк не хочет наказать меня или выплеснуть злость от своей чёрной одержимости и ревности, взяв меня быстро и грубо там, где мы окажемся, то эта сладкая пытка может продлиться намного дольше.

И на сегодня это его чертовски коварный план. Об этом он меня предупредил.

Резко мужчина заталкивает пальцы глубже, опуская их к краю горла, от чего я едва не захлёбываюсь и на автомате округляю глаза. Он же грубо обхватывает большим пальцем мой подбородок, не давая отодвинуться и облегчить ощущения.

— Сейчас я достану пальцы и заменю их членом, девочка, — глаза блестят от похоти и я начинаю бояться тех демонов, которые, как теперь я вижу, окутали Марка, — А ты, как послушная девочка, примешь его полностью, поняла? — всё ещё владея моим ртом, он сам дёргает мою голову так, чтобы я утвердительно кивнула, после чего свободной рукой обхватывает волосы в кулак и рывком подтягивает меня к себе, приближая к уже истекающему влагой члену, — Открой рот. Шире.

Делаю, как он сказал и в мгновение оказываюсь насаженой на его плоть, снова не успевая набрать достаточное количество воздуха. Пытаюсь подняться, на что он сильнее сжимает мои волосы и грубо толкается вглубь, не давая мне возможности привыкнуть к его размеру и расслабить горло так, чтобы легче принять его.

Нет. Свою власть этот дьявол хочет продемонстрировать с самых первых секунд. Даже об оргазме, который он подарил мне совсем недавно, пришлось умолять. Чёртов Марк сегодня истинный король тьмы. И я пала жертвой его жестокости и желания обладать. А ещё своего собственного желания быть им поверженной.

Через несколько минут его жёстких и резких толчков, сопровождаемых низким рычанием, я сумела немного привыкнуть и мужчина смог прорваться глубже, ударяя по нежным стенкам и провоцируя ещё бо́льшее желание оторваться и сделать вдох.

Словно почувствовав это, Марк резко дёргает меня за волосы вверх, но лишь на мгновение. Я набираю воздух в лёгкие и бросаю на него взгляд, после чего смотрю на член, ставший ещё больше и толще и вижу, каким мокрым он стал от моего рта.

— На место, — снова нажимает на меня и я обхватываю головку губами, желая в этот раз установить свой ритм и темп.

Провожу языком по всему члену и слышу, как мужчина вытягивает воздух сквозь зубы и слегка расслабляет хватку на волосах. Получив немного свободы, начинаю ласкать его, вылизывая и посасывая, пока не вхожу во вкус и не начинаю брать его почти на всю глубину. В этот момент Марк не выдерживает и, бросив пару нецензурных слов, снова начинает вколачиваться мне в рот, вбиваясь так глубоко, что я просто перестаю верить в то, что он может поместиться у меня во рту.

— Глубже, — рычит он и бьёт членом по горлу, от чего из глаз начинают градом течь слёзы, а пространство номера разрезают пошлые хлюпающие звуки от того, что член начинает просто утопать от влаги, выделяемой моим ртом, — Бери его глубже. Ты можешь. Умница, вот так.

Из меня вырывается стоны, едва слышные и заглушаемые членом Марка, таранящим моё горло, но от вибрации, которую они посылают, он рычит и ещё сильнее ускоряется, словно его угроза, брошенная в ответ на моё промедление, имеет все шансы на воплощение в реальность.

Говорить я завтра точно не смогу. По крайней мере боль в горле от такого варварского проникновения обеспечена.

Я давлюсь и захлебываюсь членом мужчины, не имея возможности пошевелиться и как-то изменить своего положения из-за связанных за спиной рук, но при этом всём я чувствую безумное удовольствие от своей беспомощности и того, как это сильный и властный искуситель владеет мной будто я действительно его игрушка.

От этих мыслей я ощущаю, как по внутренней стороне бёдер начинают стекать мои собственные соки и чертовски жалею о том, что мои руки связаны и я не могу коснуться себя, чтобы хоть немного унять напряжение, граничащее с болью.

И в этот момент Марк вытаскивает мокрый член из моего рта, рывком поднимая меня и врываясь жёстким поцелуем в только что истерзанные губы. Отвечаю на поцелуй, рвано, задыхаясь и теряя рассудок. Ладонь мужчины проникает мне между ног и проверяет насколько сильно я намокла пока он брал мой рот как дикарь.

— Как ты потекла, — оттягивая от себя моё лицо, удовлетворённо отмечает он, медленно водя пальцами по моим припухшим складкам и собирая влагу, — Маленькая грязная девчонка любит, когда её трахают в рот как шлюху, — подносит влажные пальцы к своим губам и погружает их в рот, пробуя меня на вкус.

От всего происходящего я со стоном закрываю глаза, не в силах выносить этого.

Резко Марк разворачивает меня спиной к себе и сажает так, как в ту роковую ночь в клубе Змея. Вновь я оказываюсь на нём с раздвинутыми ногами, вновь он владеет ситуацией и вновь, чёрт возьми, моё тело придаёт меня, готовое умолять и вызывать к небесам, чтобы он вошёл в меня прямо сейчас.

Но он не спешит.

«Теперь ты сама попросишь меня своим хорошеньким ротиком. Попросишь трахнуть тебя. Попросишь брать тебя так, как никто и никогда. Будешь умолять меня сделать тебя своей» вспоминаю я его слова и надеюсь, что это был блеф. Потому что я не выдержу ещё одной такой унизительно пытки. И он это знает. Наверняка.

Марк резко раздвигает мне ноги, располагая так, что у меня нет никакой возможности сдвинуться с места. Связанные за спиной руки в этом особенно помогают, потому что я не имею достаточного уровня равновесия. Придерживая меня одной рукой за шею, второй мужчина начинает обводить пальцами мою бесстыдно намокшую киску, то погружая пальцы внутрь, то доставая их наружу, переводя к клитору и смазывая его моими же соками.

Я слышу его дыхание у себя за спиной и ощущаю насколько он твёрдый, что неизбежно ведёт к фантазиям о том, как я почувствую себя, наполненная им изнутри.

— Ты такая мокрая, что в тебе сейчас может поместиться сразу два члена, — шепчет Марк, от чего я напрягаюсь, но лишь на мгновение, потому что следом он добавляет, — Но эту сладкую киску буду иметь только я. Всегда. Каждый грёбаный раз, когда я захочу в неё вставить, ты будешь уже готова для меня, правда? Ведь сколько бы ты ни боролась, ты течёшь рядом со мной, как моя маленькая послушная сучка.

От этих грязных слов, за которые я раньше бы врезала