Терновая цепь - Клэр Кассандра

Он оглядел «Веселых Разбойников». Посмотрел на Джесса, который рассказал ему о своем открытии несмотря на то, что считал это неразумным и вообще не желал слышать ничего, что напоминало бы о кознях матери.

– До сих пор я не осознавал важности своей связи с Велиалом. Я был озабочен лишь тем, чтобы контролировать происходящее со мной, стараться поменьше видеть его и его царство. И лишь после того, как мне перестали сниться сны, я понял: если бы не сведения, полученные благодаря этой связи между нами, наши предыдущие столкновения закончились бы весьма плачевно для меня. Если Велиал разорвал связь со мной, значит, он счел, что для его целей так будет лучше. Следовательно, для нас будет лучше, если мы сумеем хоть одним глазком взглянуть на него и на то, чем он сейчас занимается.

Томас потер затылок.

– А ты в последнее время пытался попасть в царство теней?

– Да, – кивнул Джеймс, – но у меня ничего не получилось. Я думаю, это Велиал не дает мне заглядывать в свои владения. Очевидно, он хочет от меня что-то утаить; значит, я должен это увидеть. Нужно рискнуть.

– Он всегда ведет себя так безрассудно? – обратился Джесс к Томасу.

– К этому привыкаешь, – вздохнул Томас.

– Я всегда считал, – сказал преданный Кристофер, – что Джеймс поступает как герой, и восхищался им.

Джеймс кивнул. Даже если поддержка будет исходить только от человека, который регулярно устраивает взрывы у себя в лаборатории, это все же лучше, чем ничего.

– Спасибо, Кристофер.

Томас положил свои широкие ладони на стол.

– Так, – заговорил он. – Насколько я понимаю, ты знаешь, как действует это зеркало?

– Да, – подтвердил Джеймс. – В записной книжке Татьяны имеются инструкции.

– Ну, наверное… наверное, стоит попробовать, – неуверенно пробормотал Томас.

– Нет! – резко произнес Мэтью. Удивленный Джеймс обернулся. Его парабатай сидел прямо, скрестив руки на груди; на бледном лице выступили красные пятна. – Как вы можете даже обсуждать эту безумную идею? Джеймс, я запрещаю тебе рисковать жизнью. Если Велиал оставил тебя в покое, то и ты его не трогай!

Изумленные друзья молчали. Джеймс, наверное, был ошеломлен сильнее всех. Несколько месяцев, даже несколько недель назад он готов был услышать возражения со стороны Мэтью, но сегодня неподдельная ярость и возмущение друга застали его врасплох.

– Мэт, – начал Джеймс. – Велиал придет за мной – возможно, не сегодня, но уже скоро. Мне кажется, будет лучше, если мы заранее узнаем о его появлении и получим представление о его замыслах.

– Когда он за тобой придет, мы тебя защитим, – настаивал Мэтью. – Мы не позволим ему подчинить тебя, захватить твое тело.

– Дело не только во мне. Если ему удастся осуществить задуманное, пострадает множество людей.

– Люди все время страдают, – возразил Мэтью. – Но мы говорим сейчас о тебе.

– Я понимаю, – сказал Джеймс. – Но я – единственный, кто может заглянуть в царство Велиала. Единственный, у кого есть шанс выведать его планы. Поверь, мне это вовсе не нравится, и я с охотой отказался бы от такой привилегии, Мэт. Но что есть, то есть.

Мэтью испустил долгий, тяжкий вздох.

– Ладно, тогда объясни, как ты будешь использовать зеркало.

– Я встану спиной к стене, – спокойно ответил Джеймс. – Наручники нужно будет прицепить к чему-то такому, что трудно сдвинуть с места. Предлагаю каминную решетку: наверное, ее не трогали уже несколько веков. Я взгляну в зеркало и представлю себе эмблему Велиала. Не знаю, нужны ли на самом деле наручники, но мне очень не хочется, чтобы меня затянуло в серое царство. Это всего лишь предосторожность.

– Ладно, – кивнул Мэтью, – допустим. Но при одном условии.

– Что за условие?

– Я буду рядом с тобой до тех пор, пока это не закончится, – сказал Мэтью.

Он поднялся, держась совершенно прямо, не опираясь на подлокотники кресла; на его лице пылал румянец. Он напомнил Джеймсу того Мэтью, с которым он связал свою жизнь на церемонии, давным-давно; Мэтью, который не боялся ничего на свете, ни теней, ни пламени.

– Хорошо, – согласился Джеймс. – Пусть будет так.

В конце концов Джеймс уселся на пол перед камином, неловко скрестив ноги, а Мэтью сел рядом и уцепился за его пояс. Джесс держал зеркало, пока Томас надевал наручник на запястье Джеймса и защелкивал второй на каминной решетке.

Джесс бросил последний взгляд на зеркало, потом наклонился и протянул его Джеймсу. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Лицо Джесса было каменным. Он проявляет недюжинную силу воли, подумал Джеймс, согласившись участвовать в ритуале общения с демоном, который совсем недавно вселялся в его тело.

Джесс присоединился к Томасу и Кристоферу, сидевшим на полу напротив камина. Кристофер слегка кивнул, словно говоря: «Начинай».

Джеймс взглянул в зеркало. Оно было тяжелым – тяжелее, чем обычное, земное, такого же размера из металла и стекла. Оно оттягивало руку, как гиря.

Однако предмет было не лишен какой-то мрачной красоты. Рамка из темного металла, окружавшая зеркальную поверхность, словно светилась – казалось, она впитывала свет, улавливала его, а надписи, вырезанные на ней, искрились, как инкрустации из драгоценных камней.

Он смотрел на свое отражение, выступавшее из темноты, – серое лицо с жесткой складкой у рта. Глядя в зеркало, он думал о Джеме, о том, как дядя учил его контролировать свои мысли. Он представил себе эмблему Велиала, символ могущества демона, сконцентрировался на ней, отключился от всего прочего. Через несколько секунд символ заполнил все зеркало.

Предмет в руке слегка задрожал и загудел. Стекло превратилось в лужицу ртути, жидкую серебристую субстанцию. Из него, как из дыры, хлынули тени, они окутали Джеймса, и вот он уже видел только руку Мэтью, державшую его пояс, но не видел самого Мэтью. Серые тени расползались по комнате, и через несколько секунд перед ним открылось потустороннее царство, озаренное светом чужих созвездий.

А потом он увидел Велиала. Демон восседал на массивном троне, знакомом Джеймсу, – из золота и слоновой кости, который даже Принцу Ада был велик. Трон, очевидно, был создан для какого-то ангела, но Велиал осквернил его своей печатью: зловещие символы, ощетинившиеся колючками, были выцарапаны на слоновой кости и мраморе, на золотых ступенях, которые вели к креслу.

Джеймс резко втянул воздух и почувствовал, как Мэтью рядом напрягся. Интересно, что видит сейчас Мэтью, подумал он. Как все это выглядит для остальных? Джеймс знал, что сидит в таверне, прикованный к каминной решетке, но одновременно он находился во владениях Велиала.

Принц Ада был не единственным демоном здесь, среди теней. Вокруг него, у подножия трона, ползали какие-то твари размером с поросенка, похожие на толстых червяков с серой шкурой, почти лишенные черт, если не считать светящихся зеленых глаз.

Химеры.

Велиал поднялся с трона и спустился по ступеням. Джеймсу показалось, что демон не замечает постороннего присутствия: он поморщился, прижал руку к левому боку, к кровоточащим ранам, нанесенным Кортаной. Выставив перед собой руку, запятнанную черной кровью, Велиал изобразил в воздухе нечто вроде арки.

Открылась дверь в иное измерение, из которой лился тусклый свет. Демоны-химеры принялись возбужденно прыгать и кататься по земле. Джеймс не слышал отдельных звуков, только гул в ушах, подобный шуму морских волн, но увидел, что губы Велиала шевелятся; он приказал слугам идти в Портал, а потом Принц Ада обернулся, нахмурился на мгновение и с ухмылкой взглянул прямо в лицо своему внуку…

Тьма поглотила его. Он чувствовал прикосновение руки Мэтью и в то же время падал. Вокруг вращался хоровод незнакомых звезд, ему не хватало воздуха, он не мог кричать. Тишину разорвал вопль – леденящий душу вопль живого человека, разумного существа, которым завладевает демон…

Джеймс не мог дышать. Юноша понимал, что если не вырвется из потустороннего мира, то лишится рассудка; и он заставил себя сосредоточиться, вспомнить наставления Джема, его голос, спокойный, ровный, вспомнить, как нужно контролировать себя. «Ты должен найти убежище внутри себя, в своей душе, куда не может проникнуть посторонний. Оставь снаружи все чувства, даже мысли. Тебе не нужно учиться тому, как попадать туда; ты уже находишься там. Тебе нужно лишь вспомнить, что ты и кто ты. Ты защищен от чужого враждебного влияния. Ты – Джеймс Эрондейл, никто и ничто не изменит этого».