Папа волшебницы - Александр Данковсеий

   Тяжелые взгляды время от времени буравили спину и портили аппетит. Но окончательно испортить его все равно не могли, уж больно день выдался беспокойный.

   Поэтому мы на них махнули рукой и принялись куховарить. Я разложил костерок, благо кострище среди закопченных камней уже имелось. А Сайни умело распял рыбу на деревянных рогульках (успел срезать во время подъема, когда поворот на пару секунд скрыл нас от глаз провожатого) , натерев ее предварительно солью и нашпиговав травками. В общем, на ужин у нас предполагался рыбный шашлык. Все лучше, чем вареная рыбятина с "таком" -- после ароматов на кухонном дворе она бы, чего доброго, и в рот не полезла бы.

   -- Ну? -- спросил я, наконец, когда рыба была съедена и запита кипяченой водой с какими-то душистыми листиками.

   -- Что "ну"? - мрачно переспросил Сайни, оглядываясь вокруг. Но в радиусе трех-четырех метров от нас никого не было, а говорили мы достаточно тихо.

   -- Да уж понятно, что. Ты явно местного хозяина знаешь. И он тебя. Чего нам от него ждать? И что это за история про королей и шутов? Что, наконец, делать дальше - торчать в этом импровизированном замке, подбивая его хозяина на освободительный поход, или по-тихому смыться и попытаться самим освободить детей?

   -- Вон сколько вопросов. Ты думаешь, я знаю на них ответы?

   -- Думаю, на некоторые - знаешь.

   -- Ни чьерта я не знаю! - вдруг выругался Лелек, и я сообразил (наконец!), что последние часы дались ему ой как нелегко. Один только рейд по моему спасению чего стоил! А я, бревно эдакое, даже не поблагодарил.

   -- Извини. И спасибо. Ты, кажется, мне жизнь спас.

   -- В конце концов, это моя работа, -- невесело усмехнулся в бороду Сайни. - Мы на то поставлены, чтобы, значицца, покой и благополучие беречь.

   Хотя я не столь хорошо, как хотелось бы, знал здешний язык, стилизацию под "простого мужичка" уловил. Сам виноват, между прочим -- в свое время несколько раз передразнивал в присутствии Сайни манеру говорить разных людей -- то Бержи, то Лиины. Ему развлечение тогда явно понравилось, но повторять его при мне он не спешил. А теперь, видать, время пришло.

   -- Да и не факт, что именно жизнь, -- прервал поток моих воспоминаний Лелек. -- И не факт, что спас. Так, попытался...

   Обнадежил, нечего сказать.

   -- Вообще же, в таких, как наш, походах с главной надеждой на Госпожу Удачу спасение жизни друг другу - это штука едва ли не повседневная. Я тебе уже говорил -- привыкай.

   -- Хочешь сказать, что в следующий раз мне придется по стене лезть с арбалетом в зубах? Так я не умею, и зубы не настолько крепкие.

   -- Может, и придется. А необходимость, как ты сам говоришь, лучший учитель. Впрочем, я думаю, ты отчудишь чего-нибудь похлеще. Из своих штучек, здесь невиданных. Вроде недавнего поедания рыбы палочками. Ну, скажи, кто тебя просил выпендриваться?

   -- Не знал, что у вас этого не умеют. Да и потом, мое нездешнее происхождение любому за две лимы видно. А наш кораблик, груженый великами - тоже не самое распространенное явление в здешних местах.

   -- Тоже верно.

   Мы оба бродили вокруг да около и сбивались на посторонние темы, не решаясь заговорить на главную. Лелек знал что-то, а я чувствовал, что это "что-то" -- достаточно неприятная вещь.

   Наконец, Сайни еще раз оглянулся, доел кусочек рыбы и лениво откинулся на спину. То есть со стороны это выглядело именно так. А в итоге его голова оказалась надежно укрыта за столбом навеса и словно случайно встопорщивщейся гробом циновкой. "Чтоб по губам не прочли", догадался я.

   Заговорил он почти шепотом, который время от времени перемежал ленивыми зевками и потягиванием. Чтоб всякий наблюдатель со стороны решил, что речь идет о чем-то совершенно неважном. Зато сама по себе речь была до предела насыщена информацией. И вдобавок перемежалась русскими словами. Чтоб нас если и подслушали, то не поняли хотя бы часть.

   Как по мне, маскировка достаточно жалкая. Но им, разведчикам, виднее, как во вражеских замках себя вести.

   -- Реттена, как ты правильно догадался, я знаю давно. Очень давно. Одно время служил под его началом... Долгая история. Он был одним из выдающихся офицеров. Невероятно талантлив, невероятно удачлив и невероятно самолюбив. Пытался бросить службу (или отпуск взять, уж не знаю) и учиться в университете. Но постоянно не ладил с преподавателями. Для него нет ни авторитетов, ни догм, ни даже традиций. А одним из любимых развлечений всегда было доказывать, что кто-то из больших и уважаемых шишек - дурак. Поэтому, к слову, он не получил генеральского звания, хотя давно заслужил.

   Сайни остановился, явно давая понять, что ждет от меня вопроса.

   Что ж, я подыграл, изо всех своих невеликих актерских сил разыгрывая ленивую болтовню. Повернулся с боку на бок, подпер голову рукой и лениво выдал:

   -- Ну и как же его в армии-то терпели, такого своевольного?

   -- Во-первых, происхождение. Но об этом потом. Во-вторых - блестящий, невероятно изворотливый и изобретательный ум. Ему поручали очень сложные операции - на безнадежных участках фронта, во вражеском тылу. Там, где нужно было действовать быстро и, как правило, автономно, на свой страх и риск. Когда он становился единоличным командиром, имея возможность посылать к твоему любимому "чьерту" всех штабных и прочих начальников - Реттен расцветал. И выдумывал такие комбинации, такие лихие маневры проводил, что все только диву давались. И закрывали глаза на многие его нарушения. Раз, например, группу разведчиков переодел в кочующий бордель. С бесстыдно размалеванными лицами, накладными грудями и прочим. Бордель с помпой и музыкой въехал в небольшой пограничный замок. Вражеский, естественно. Там, на границах, к мелким нарушениям дисциплины относятся проще. Замок этот стоял на важном для нас направлении, но боевых действий там не было давно, так что гарнизон от скуки уже беситься начинался. А тут такая возможность сбросить напряжение... Вечером во дворе "девочки" дали представление, пообещали всем желающим незабываемую ночь. И устроили ее - перерезали полгарнизона и открыли ворота.

   А перед этим один из парней отказался переодеваться в шлюху. Заявил, что это урон его родовой чести. И Реттен его заколол. У всех на глазах. В одно движение. Хотя парень был явно не новичок в драках.

   Ты не знаешь нашей истории, а то бы я тебе назвал несколько известных кампаний из недавнего прошлого. Кей принимал участие в каждой, хотя не всегда его участие афишировалось. Он убил главнокомандующего второй армией Смарис. Да как! Пристал к тамошнему цирку как канатоходец, три месяца потешал публику невероятными трюками. Наконец, когда его высокопревосходительство пожаловал с семейством на представление (можешь себе представить, как проверяли и цирк, и циркачей, и их оборудование), канат лопнул. Кей, падая, уцепился за обрывок и, пролетая маятником мимо генеральской ложи, метнул туда шест. Раскроил голову генералу, а сам, якобы сорвавшись с каната, вылетел в оконный проем, выломав ставни. И скрылся, хотя окно было на высоте третьего этажа. Даже охрана не сразу сообразила, что это убийство, а не несчастный случай. Как он это запланировал, как осуществил? Ведь репетировать он никак не мог. Наверное, не обошлось без магии: по некоторым умениям он вполне способен потягаться с лучшими университетскими профессорами. Часть у них и перенял, часть выучил сам, что-то получил по наследству.