Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

темно-красной жидкости. Второй, той же величины, был почти полный. Пуаро открыл сначала первую бутылку, затем вторую, потом осторожно понюхал. Разнесся острый запах грушевой эссенции. Поморщившись, он закрыл бутылки.

— Ну что? — спросил Рэйс.

Пуаро ответил французской поговоркой:

— Мух на уксус не ловят, — и, вздохнув, добавил:

— Нам не повезло, мой друг. Убийца оказался несознательным и не оставил нам запонки, окурка сигареты или пепла от сигары. Если же убийцей была дама, то она не обронила носового платка, помады или пряди волос.

— Только бутылку с лаком для ногтей.

Пуаро пожал плечами.

— Надо будет спросить горничную. Тут есть что-то… гм… непонятное.

— Хотел бы я знать, куда она подевалась? — проговорил Рэйс.

Они вышли, заперли дверь и прошли в каюту мисс Ван Скулер. Снова все атрибуты богатства: дорогие чемоданы, обилие косметики. И все в идеальном порядке.

Далее шла каюта Пуаро, за ней

— Рэйса.

— Вряд ли жемчуг спрятали в наших каютах, — сказал Рэйс.

Пуаро не согласился.

— Наоборот. Однажды в Восточном экспрессе, когда я расследовал убийство, возникло маленькое затруднение с алым кимоно. Оно исчезло, а я твердо знал, что оно должно быть в поезде. Где же, вы думаете, я его обнаружил? В моем собственном запертом чемодане! Представляете, какая наглость!

— Что ж, посмотрим, может быть, и на этот раз кто-нибудь осмелился поступить так же нагло с вами или со мной.

Однако вор, укравший жемчуг, не подкинул его ни Рэйсу, ни Пуаро.

Они обогнули корму и тщательно обыскали каюту мисс Бауэрс. Там не нашлось ничего подозрительного. Ее носовые платки были из одноцветного полотна с вышитыми инициалами.

В каютах миссис Оттерборн и ее дочери повторилось то же — ничего подозрительного. Далее — каюта доктора Бесснера.

Симона лихорадило. Он чувствовал себя плохо. Глядя на него, Пуаро понял, отчего доктор так стремился поскорее доставить его в госпиталь и передать в руки квалифицированных врачей.

Пуаро подробно рассказал Симону, чем он и Рэйс занимались в течение дня, и сообщил о том, что жемчуг был возвращен и оказался подделкой.

— Мсье Дойль, вы уверены, что ваша жена привезла с собой настоящий жемчуг, может быть, все-таки ожерелье было поддельное.

Симон отвечал решительно:

— Нет, нет. Я вполне уверен. Линнет нравился этот жемчуг, и она его носила всегда. Ожерелье было застраховано от любого несчастного случая и от кражи тоже. Поэтому, наверное, она обращалась с ним так небрежно.

— Тогда продолжим обыск.

Он начал открывать ящики шкафа. Рэйс принялся за чемоданы.

— Неужели вы подозреваете старого Бесснера, — удивился Симон.

Пуаро пожал плечами.

— А почему бы и нет? В конце концов, что мы знаем о Бесснере?

— Как же он мог его здесь спрятать, при мне?

— Сегодня не мог. Но ведь мы не знаем, когда подменили ожерелье. Возможно, несколько дней назад.

— Да, об этом я не подумал.

Но и здесь поиски не увенчались успехом.

В каюте Пеннингтона Рэйс и Пуаро особое внимание уделили папке с деловыми и юридическими документами. Пуаро сел, мрачно опустив голову.

— Кажется, все согласно закону.

Затем они нашли тяжелый кольт, осмотрели его и положили на место.

— Значит, мистер Пеннингтон путешествует с оружием, — пробормотал Пуаро.

— Да, это может навести на размышления. Но ведь Линнет Дойль была убита из револьвера совсем другого калибра.

— Рэйс помолчал.

— Знаете, я, кажется, понял, почему пистолет выбросили за борт. Может быть, убийца оставил его в каюте Линнет Дойль, но потом кто-то другой выбросил.

— Да, возможно. Я думал об этом. Но тогда возникает целая цепь вопросов. Кто был этот человек? Почему захотел отвести подозрения от Жаклины де Бельфорт? Зачем он заходил в каюту Линнет? Мы пока знаем только одного такого человека — мисс Ван Скулер. Можно ли представить себе мисс Ван Скулер в роли спасительницы Жаклины де Бельфорт? Зачем ей это? И снова тот же вопрос: почему пистолет выбросили за борт?

— Может быть, мисс Ван Скулер узнала свою накидку, — размышлял Рэйс, — перепугалась и выбросила все вместе?

— Она могла бы выбросить накидку, но при чем здесь пистолет? И все-таки согласен с вами, может быть, это и есть ответ на вопрос. Но как нескладно, господи, как неуклюже! Относительно накидки у меня есть еще одно соображение…

Пуаро попросил Рэйса продолжить обыск, а сам вернулся в каюту Бесснера, чтобы еще раз поговорить с Симоном.

— Послушайте, — начал Симон, — я все продумал, и я абсолютно уверен: вчера у Линнет был настоящий жемчуг.

— Почему вы так уверены, мсье Дойль?

— Потому что перед ужином Линнет, — он нахмурился, произнося имя жены, — играла с жемчугом, пропускала его сквозь пальцы и рассказывала о нем. Она разбиралась в жемчуге. Я совершенно уверен, она заметила бы подделку.

— Скажите, мадам Дойль могла бы одолжить свой жемчуг подруге, вообще выпустить его из рук.

Симон смутился и покраснел.

— Мсье Пуаро, мне трудно ответить вам. Ведь я… я… так мало знал Линнет. Но вообще она была необычайно щедрая. Вполне возможно, что она давала эти бусы какой-нибудь подруге.

— Например, — Пуаро заговорил очень вкрадчиво, — например, мадемуазель де Бельфорт?

— Что вы хотите сказать? — лицо Симона побагровело, он приподнялся, застонал и упал на подушку.

— К чему вы клоните? Джекки украла жемчуг? Да нет же! Могу поклясться чем хотите. Джекки честнее честности. Она не может украсть. Это абсолютно немыслимо.

В глазах у Пуаро появилась мягкая насмешка.

— О ла-ла-ла — неожиданно засмеялся он.

— Я только высказал предположение, и как же вы переполошились.

Симона не развеселила шутка, он повторил сердито:

— Говорю вам, Джекки — это сама честность. Пуаро снова вспомнил разговор в Асуане: «Я люблю Симона, а он любит меня». Кажется, Жаклина была права.

Вошел Рэйс.

— Ничего, — по-военному доложил он.

— А вот и стюарды; сейчас мы узнаем о результатах обыска пассажиров.

Первым заговорил стюард:

— Ничего, сэр.

— Не оказывал ли кто-нибудь сопротивления?

— Итальянец, сэр, кричал, что это оскорбление и тому подобное. У него есть револьвер.

— Какой?

— Маузер двадцать пятого калибра, сэр.

— Итальянцы — народ темпераментный, — заметил Симон.

— В Вади-Хальфа он просто разъярился из-за пустякового недоразумения с телеграммой. Он очень грубо обошелся с Линнет.

Рэйс обернулся к стюардессе, высокой красивой женщине.

— Я ничего не нашла у дам, сэр, — сказала она.

— Все очень возмущались, кроме миссис Аллертон, она была мила и любезна, как всегда. Жемчуга я не нашла. Но у молодой леди, мисс Розали Оттерборн, я видела в сумке маленький пистолет.

— Какой?

— Очень маленький, перламутровый, сэр. Совсем как игрушка.

— Какое проклятое дело, — выругался Рэйс сквозь зубы.

— Мне казалось, она вне подозрений, и вот, пожалуйста! Неужели на этом чертовом