Фан-клуб - Ирвинг Уоллес

Мэлон пришел в ярость.

— Благодарить тебя? За то, что ты совершил грязное преступление против беспомощного человека? За то, что ты нарушил свою клятву? За то, что поставил всех нас под угрозу? О черт, мне действительно тошно. — Он рассеянно похлопал себя по карману, вытащил мятую сигарету, начинил ее травкой и стал расправлять ее, пока Бруннер нервно искал ему спички.

Когда Мэлон откинулся назад, огорченно затягиваясь, Бруннер обратил лицо к Шивли. Губы у Бруннера дрожали.

— Я… не хочу усугублять ситуацию, Кайл, но я совершенно согласен с Адамом. Ты переступил наши правила. Тебе не следовало действовать импульсивно. Тебе нужно было подумать о нас, твоих друзьях. Мы, не по своей воле, оказались пособниками.

— Ну и что, если вы пособники? — буркнул Шивли, слизнув пиво с верхней губы. — Ну и ладно, наслаждайтесь этим так же, как и я.

Йост внимательно, с каким-то извращенным уважением смотрел на Шивли.

— Да, я думаю, в каком-то смысле Шив прав. — Он обращался к Мэлону и Бруннеру, стараясь говорить рассудительно. — Неплохо было бы нам всем успокоиться и понять, что у каждого из нас есть свои достоинства и слабости. Именно так люди и живут в мире друг с другом. — Он помолчал. — Есть одна вещь, за которую я Кайла уважаю. Он реалист и не зацикливается на ненужном чувстве вины. Вы его послушали, так же как и я. Дело сделано. Этого не вернешь. А поскольку дело сделано, то это меняет вещи. Мы можем смотреть на него с новых позиций.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, Говард, — встревоженно заметил Бруннер.

— Я говорю, что ситуация изменилась, так что, может быть, разумно предположить, что следует изменить и отношение всех нас к этому делу. — Он повернулся на каблуках к Шивли. Было ясно, что кажущийся нейтралитет Йоста преобразился в восхищение тем, кто это совершил. — Шив, ты нас не разыгрываешь? Ты действительно пошел и оформил ее?

— Говард, почему я должен тебе врать, если все, что вам всем надо сделать, — это зайти в соседнюю дверь и убедиться самим?

— Ты сделал это, — сказал Йост таким тоном, каким другие говорят «Аминь». Он поколебался. — Ладно, Шив, ты вполне мог бы и рассказать нам — и как оно?

Мэлон скосил глаза сквозь марихуановый дым. Его голос слегка дрожал.

— Я не… не хочу… хочу слышать.

— Я интересуюсь этой информацией не для тебя, — заметил Йост с оттенком раздражения. — Я спрашиваю для себя. — Он снова обратился к техасцу. — Давай, Шив, говори. Как она?

— Великолепна. Фантастична. Настоящая езда. У меня даже шары встали.

— Ты не врешь?

— Я тебе не вру. Этот цыпленок полностью соответствует тому, как его рекламируют, если можно так выразиться. Она будоражит.

— В самом деле? А она сотрудничала?

Шивли фыркнул.

— Я пригласил ее к этому. Но не дал времени на ответ. С этих пор она станет сотрудничать лучше. Я ее немного пообтесал. Думаю, я втемяшил ей ту мысль, что плохое обращение с нами ни к чему не приведет.

— Я уверен, что ты прав, — поспешно вставил Йост. — Так значит, ты не думаешь, что она еще склонна к сильному сопротивлению?

— После того, что я ей дал? Нет. С этих пор с ней общаться не труднее, чем с чьей-нибудь бабушкой. Она сломлена, я же вам говорю. Она приручена. Мы заполучили себе маленькую домашнюю любимицу в процессе развития.

— Что ж, поскольку такому было суждено случиться, то это великолепно, — глаза Йоста блестели. — Иона выглядит так, как мы и ожидали, говоришь?

— Лучше. — Шивли оставил пустой стакан, встал и потянулся. — Гови, старик, — он дружески положил руку Йосту на плечо, — подожди, пока увидишь эту штуку. Красивее ты в жизни не видел: она даже стилизована, слегка побрита с обеих сторон, так аккуратно…

Бруннер, ветеран ночных представлений «Костюм на день рождения» Фрэнки Раффало, поглощенный разговором, предложил добавочную информацию:

— Танцовщицы и хористки обычно бреют с боков свою… лонную область, потому что это смотрится презентабельнее, когда они одевают колготки или ленточные трусики. Э, и мисс Филдс, я помню, она исполнила несколько танцев в своем последнем фильме в очень откровенном виде.

— Да, — сказал Шивли, оценивая Бруннера как потенциального союзника. — В самую точку, Лео. — Он снова по-братски похлопал Йоста по плечу. — А все остальное! На ее буфера можно вешать шляпы. Она здесь как восьмое чудо света. Но зачем тебе верить мне на слово? Иди посмотри сам.

— Я бы мог, — с энтузиазмом ответил Йост. — Я об этом и думал.

— Приятно перепихнуться, — ухмыльнулся Шивли. — А что касается меня, то пойду придавлю подушку, чего я вполне заслужил. Доброй ночи, приятели — члены клуба, увидимся как-нибудь завтра.

Зевая, он вышел из комнаты.

Йост с уважением покачал головой.

— Что бы вы ни говорили, — сказал он, ни к кому не обращаясь, — а Шивом следует восхищаться за смелость.

— Что ж, насиловать может каждый, — хрипло пробормотал Мэлон.

— Я тоже так думал, — ответил Йост.

— Не пора ли нам всем идти спать, — сказал Бруннер.

— Вы с Адамом идите, — ответил Йост. — А мне что-то не хочется. Я что-то слегка возбужден.

— Не пойдешь же ты туда? — запротестовал Бруннер.

Йост задумчиво почесал промежность.

— А почему бы и нет? Нет резона позволять Шиву обладать монополией.

Бруннер вскочил на ноги:

— Очевидно, что мы не можем делать вид, как будто бы этого зла не было и в помине. Но два зла не дают в сумме одно добро, Говард. Нам не следует мириться с преступлением, — он постарался схватить Йоста за руку. — Подумай получше. Завтра мы все протрезвеем и сможем обсудить это.

Йост отвел свою руку.

— Как выразился Шив, мы уже поговорили достаточно.

— Пожалуйста, подумай еще раз, Говард.

— Я только что так и сделал. И я проголосовал «за». Я иду посмотреть на нашу почетную гостью.

Мэлон попытался встать с дивана, но ему это не удалось.

— Гови, не надо…

Йост отмахнулся от него.

— Вы двое займитесь приятным разговором или поспите. Не ломайте ваши головы насчет меня. Это свободная страна. Один человек обладает одним голосом. Я знаю, за что я его отдаю.

Он двинулся в сторону коридора.

Она лежала на спине, слишком утомленная нападением и последовавшей затем истерикой, чтобы о чем-то думать. Она стремилась только к забытью, а оно не приходило.

Господи, как бы ей хотелось думать, что этого мира не существует, что ей снится кошмар и скоро она проснется в безопасном Бель-Эйре!

С тех пор как ее рыдания прекратились, она не слышала ни звука, не считая неровного стука ее сердца.