Как я не хотела спасать мир - Юлия Владимировна Славачевская

у них у всех были. Один. Замуж. Но за них. А я была девушкой постоянной и от мужа отказываться не собиралась.

- Место моего заместителя, - опасливо пробурчал Гамлет, скосив на сторону глаза, - все еще свободно. Обещаю руки не распускать и намеки не оказывать.

- Спасибо, - искренне поблагодарила я, спуская ноги с кровати. – А теперь прошу всех удалиться, мне нужно побыть в одиночестве…

- На, - протянул мне кружевной платочек Тристан, - думаю, понадобится…

- Угу, - одарила я его задумчивым взглядом. – Чтобы тебя удавить - не хватит, но рот заткнуть - запросто! Удаляйтесь по-хорошему сами, пока я вас не удалила навсегда!

Мужчины в кои-то веки поняли меня правильно и вымелись из комнаты. Я мрачно проводила их взглядом, сползла с постели окончательно и потопала в ванную, не забыв запереть дверь. А то знаю я всяких… утешителей. Как слабину дашь - так уже замужем и пара детей рядом. Неважно, что дети не твои и старше тебя в несколько раз, зато воспитывать придется самой.

Я умылась, причесалась, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Нет, с лицом было все в порядке, но в глазах горела такая жажда убийства, что я побоялась ей поддаться. После чего выудила из гардеробной более-менее приличное платье светло-голубого цвета без оборок и рюшей и отправилась искать родителей.

Родители нашлись в кабинете, причем вместе с родителями Грегори. Все так орали, что было не совсем понятно, кто что хотел донести до собеседника.

- Тихо! – рявкнула я, отлипая от косяка, где уже добрых полчаса слушала перепалку. – Мне объяснят этот крик? Что за шум и драка?

- Это все ты виновата! – ткнула в меня пальцем бледная до синевы Сиротина. – Это все из-за тебя!

- Не сметь обвинять мою дочь! – хлопнул ладонью по столу папа.

- Не сметь орать на мою жену! – тут же отреагировал Кассандр.

- А если по существу? – не обратила я внимания на эту бойню родственников. – Где Грегори и что он отчебучил?

Вот то, что мой ненаглядный что-то вытворил - у меня сомнений не было. У меня были сомнения в том, можно ли это исправить. И вообще, с этими появлениями и исчезновениями надо заканчивать. Ни тапок в ссоре кинуть, ни в дверях с извинениями прижать. Пока ищешь, чтобы объясниться, - оказывается, что уже пару раз развелась.

- Мой сын, - судорожно сжала руки Сиротина, - сегодня на рассвете появился на заседании Совета и публично заявил, что он оказывается от вашего брака и просит его расторгнуть.

- О как! – приоткрыла я рот от удивления. Оперативно Грегори сработал. Зря времени не терял. – И на каком основании он этого потребовал? Не сошлись характерами?

- Наш сын, - тяжело вздохнул Кассандр, приглаживая растрепанные черные волосы, - заявил, что тебе без него будет лучше. Что-либо объяснить нам он отказался.

- Понятно, - тряхнула я головой, погружаясь в раздумья. – Несколько вопросов: первый – где он сейчас?

- Под домашним арестом, - горестно выдохнула Сиротина, украдкой утирая слезу. – Мне разрешили подержать его у нас, поскольку я одна из членов Совета… Пока все не решится…

- Понятно, - повторила я. – Вопрос второй: что ему грозит?

- Минимум – изгнание… - грустно сказал папа.

– Максимум – смертная казнь, - похоронным тоном отозвался отец Грегори, красивый синеглазый брюнет. От сильных переживаний его глаза потемнели и казались почти черными.

- Вопрос третий, - поежилась я от подобной перспективы, - как я могу все исправить?

- Ты могла бы выступить перед Советом химерин, - умоляюще посмотрела на меня свекровь. – Пообещать, что будешь за ним присматривать, а мы объявим его невменяемым. Через несколько лет в этом случае можно будет требовать пересмотра…

- Я готова, - спокойна сказал я, выслушав, но внутренне не соглашаясь. Быть замужем за сумасшедшим – это, я вам скажу, то еще удовольствие. А если учесть, что Грегори изо всех нас (меня и друзей) был самым нормальным и адекватным, то вывод вообще напрашивается сам собой.

- Нам, наверное, - внимательно посмотрела на нас мама, - нужно как-то обговорить все, нет? Стратегию выработать, тактику…

- Никогда не откладывай на завтра того, - грустно скривила я губы, - кого ты уже можешь прибить сегодня! Пойдемте, Сиротина, я готова ручаться за своего мужа!

Свекровь шустро схватила меня за руку и перетащила в зал заседания Совета. Ну, меня это не сильно впечатлило. Так себе зал. Я бы даже сказала – зальчик.

Средних размеров комната в темных тонах, видимо, чтобы нагнетать ощущения вины. Посреди круглый стол с девятью креслами, из которых на данный момент было занято восемь. И все дамы. В темно-серых балахонах поверх разноцветных платьев. И с сурово поджатыми губами. Все, как одна. Тренировались?

- Леди, - кивнула Сиротина соучастницам, - прошу любить и жаловать мою невестку Зою. Она может поручиться за моего сына Грегори и подтвердить его невменяемость.

- Зоя, - строго посмотрела на меня дама-председатель. Я судила по ее шикарной кепочке с кисточкой. Остальным кисточек не досталось. Некоторым и кепочек не выдали. – Прежде, чем мы приступим к разбирательству, я обязана спросить вас – вы хотите здесь находиться?

- Конечно! – мгновенно расцвела я махровым цветом. – Это мое самое главное желание в жизни! Я ж с рождения к этому готовилась! Ночей не спала! Кусок в горло не лез!

Дамы довольно покивали. Видимо, их мой экзальтированный ответ устроил. Сиротина пожала мне руку, безмолвно благодаря, и пошла на свое место.

- Итак, - внимательно посмотрела на меня дама-председатель, - можете ли вы свидетельствовать, что ваш муж Грегори является невменяемым?

- Свидетельствовать могу, - энергично кивнула я, - утверждать – нет. Он всегда таким был. А как определяется отклонение от нормы? Вроде бы надо на какие-то картинки посмотреть? Нет? Если все же надо, то могу я попросить показать моему мужу эротические? Для самообразования и поддержания интереса?

- Зоя, - строго сказала мне дама-председатель, - это уже все неважно. А важно то, что вы должны признать своего супруга невменяемым и взять на поруки.

- Куда его взять? – по-настоящему испугалась я. Аж отшатнулась. – На руки? И сколько носить? А зачем? И куда? И почему такое неравноправие?

- Девочка, - попыталась утихомирить меня одна из членов Совета