Вечный огонь - Георгий Холостяков

Да, политработники отряда умели морально поддержать людей и тогда, когда некого было послать им на подмогу, а боеприпасы приходилось отпускать по самому строгому счету.

Сколько слышал я потом рассказов о листовках В последний час, которые замполит Старшинов писал под копирку на страничках из школьной тетради и отправлял со связными в окопы! В листовках сообщались главные новости из принятых по радио сводок Совинформбюро (новости в те дни были хорошие - только за 5 февраля наши войска освободили Красный Лиман, Купянск, Щигры, перерезали железную дорогу Орел - Курск). Затем шли события по отряду: какая группа продвинулась, кто подавил огневую точку, захватил немецкий пулемет, кто сколько истребил врагов. Маленький листок помогал бойцам ощутить локоть и ближних, и более далеких соседей, и это прибавляло людям сил, мужества.

На второй день боев в Станичке гитлеровцы фактически признали, что не могут осилить десантников.

В два часа дня 5 февраля, - вспоминает Николай Васильевич Старшинов, атаки врага внезапно прекратились. Мы были в недоумении: почему противник вдруг замолчал? Минут через двадцать это разъяснилось. Оказывается, немцы установили вдоль переднего края репродукторы. И кто-то стал читать на ломаном русском языке обращение к личному составу нашего отряда.

Сперва в нем говорилось, что храбрость русских моряков вызывает восхищение. Затем напоминалось, в какой обстановке оказались десантники: не хватает боезапаса и воды, нельзя эвакуировать раненых. И потому, мол, дальнейшее сопротивление бессмысленно, и немецкое командование, во избежание лишних жертв с обеих сторон, предлагает сложить оружие и гарантирует морякам жизнь

На размышления нам давалось десять минут. Диктор объявил, что, если по истечении этого срока не будет поднят белый флаг, немецкое командование одним ударом сбросит всех в море и никому пощады не будет.

Прошло минуты три после того как умолкли немецкие репродукторы, и в невероятной тишине, стоявшей в расположении отряда, зазвучала песня. Сперва совсем тихо - ее запели хриплыми голосами лежавшие на берегу раненые. Затем, все громче, подхватили здоровые. Это была известная всем песня севастопольцев:

И если, товарищ, нам здесь умирать,

Умрем же в бою, как герои,

Ни шагу назад нам нельзя отступать,

Пусть в эту нас землю зароют!..

Допеть песню до конца в тишине не пришлось: враг не выдержал такого дерзкого ответа и возобновил артиллерийскую обработку наших позиций. Вслед за тем заурчали моторы танков, и все началось сначала...

Продержаться куниковцам оставалось считанные часы. Бригады, предназначенные для переброски к ним, уже грузились в Геленджике на корабли. Шторм стал стихать, и можно было надеяться, что высадке он не помешает. С приближением ночи крепла уверенность - подкрепление не опоздает!..

В седьмом часу вечера канонерские лодки Красный Аджаристан и Красная Грузия отдали швартовы, имея на борту более трех тысяч бойцов и различную технику. Еще несколько сот бойцов разместилось на сторожевых катерах, назначенных в охранение канлодок, на трех тральщиках, которым предстояло выйти позже.

На Красном Аджаристане шел к Станичке контрадмирал Н. Е. Басистый - он оставался командиром высадки главных сил десанта.

Все корабли, державшие теперь курс в Цемесскую бухту, ходили позапрошлой ночью к Южной Озерейке. Второй раз за двое суток проводили мы и бригаду А. С. Потапова. После того как первая высадка не удалась, повторный выход десанта требовал и от морских пехотинцев, и от корабельных экипажей двойного мужества. Правда, на этот раз их ждал уже захваченный плацдарм. Однако ширина его у бухты была невелика, в руках противника находились не только все ближайшие высоты, но и выгодные позиции на флангах: с одной стороны - Суджукская коса, с другой - мыс Любви. Так что подход к берегу относительно крупных кораблей означал немалый риск.

Но, видно, Станичка была все-таки счастливым плацдармом! Враг не мог не ожидать, что мы постараемся доставить десантникам подкрепления, как только утихнет шторм, и все же не обнаружил канонерские лодки до самого подхода их к пристани рыбозавода. Этому, конечно, помогла очень темная ночь. А также и точная работа артиллеристов на восточном берегу - едва где-нибудь за бухтой включался прожектор, они тотчас его гасили.

В 22. 30 началась высадка морской пехоты с Красного Аджаристана. Другая сторона пристани оказалась совершенно разбитой, и Красной Грузии пришлось подавать трап прямо на берег, а частично высаживать людей воду. Танки поднимались с палубы спаренными корабельными стрелами и переправлялись на сушу с помощью оттяжек - такой способ был отработан в дивизионе Бутакова. Боезапас перевозили на баркасах.

Передвижение войск замедляли темнота и довольно сильный ветер. Противник начал обстреливать район пристани. Но вражеские батареи в общем успешно подавлялись нашими, и выгрузка, прерывавшаяся при усиления обстрела, затем продолжалась.

К утру все корабли вернулись в Геленджик, доставив из Станички раненых. За эту ночь там было высажено почти четыре тысячи бойцов. И хотя противник также подтянул свежие части, соотношение сил на западном берегу бухты существенно изменилось в нашу пользу. Плацдарм стал расширяться. Радируя, что бригада Потапова высадилась с незначительными потерями, Куников одновременно доносил о занятии его отрядом селения Алексино.

Наращивание сил за Цемесской бухтой продолжалось в следующие ночи Вслед за двумя бригадами, высадка которых закончилась к утру 8 февраля, мы начали перевозить еще одну - прибывшую из Туапсе 83-ю Краснознаменную бригаду морской пехоты Д. В. Красникова. Начальником ее политотдела был мой сослуживец по Дальнему Востоку А. И. Рыжов - о нем говорилось в начале книги. Переправился на тот берег бухты также 29 и истребительно-противотанковый артполк.

Бойцы и командиры, отправлявшиеся теперь на плацдарм, выглядели уже не так, как куниковцы. Они были в обычной форме, со знаками различия. Но однажды вновь прибыли на посадку люди полугражданского вида: на шапках красноармейские звездочки, на груди автоматы, а одеты в изрядно уже поношенные ватники. Это перебрасывались в Станичку новороссийские партизанские отряды - Гроза, Ястребок, Норд-ост, действовавшие до тех пор в горах.

Среди партизан нашлось много знакомых, особенно в Норд-осте, сформированном из работников порта. Тут же был Петр Степанович Эрганов, заведующий гороно. Он направлялся в Станичку в качестве представителя горисполкома.

До встречи в Новороссийске! - сказали мы друг другу уверенные, что это может произойти очень скоро. Я уже послал к Куникову майора П. Д. Бородянского с новеньким удостоверением, где значилось, что он является военным комендантом города...