Великая охота - Роберт Джордан

Шагая за хозяйкой, Ранд едва не споткнулся.

– Нет! А с чего вы взяли?

– Уж не обижайтесь, милорд. Были тут у нас двое, щеголи такие, ну вылитые герои – о вас, милорд, и речи нет, вы совсем другого сорта, – да, в прошлом месяце. Здесь не так много путников бывает, ну, не считая тех, кто приезжает из столицы овса закупить, ячменя. Не думаю, что Охота еще успела Иллиан покинуть, но вдруг кое–кто смекнул, что ему-то благословение вовсе незачем и лучше других обставить, чем на это время тратить.

– Нет, хозяйка, мы не за Рогом охотимся. – Ранд и не взглянул на узел в руках Лойала; одеяло в цветных полосках складками висело на толстых предплечьях огир и хорошо скрывало ларец. – Мы-то точно нет. Мы направляемся в столицу.

– Как скажете, милорд. Прошу прощения, что спрашиваю, но вашей леди нездоровится?

Селин взглянула на содержательницу и впервые заговорила:

– Я вполне здорова. – После ее слов в воздухе остался такой лед, что на миг его холод погасил беседу.

– Вы – не кайриэнка, миссис Мадвен, – неожиданно заявил Хурин. Навьюченный переметными сумами и Рандовым узлом, он очень смахивал на самоходную нагруженную тачку. – Извините, но выговор у вас не тот.

Миссис Мадвен приподняла брови и стрельнула взглядом в Ранда, потом ухмыльнулась:

– Мне бы стоило знать, что вы позволили своему человеку свободно разговаривать, но я выросла, привыкнув… – Ее взор метнулся к офицеру, который вернулся к своей тарелке. – О Свет, нет, я не кайриэнка, но за грехи свои вышла замуж за кайриэнца. С ним и прожила двадцать три года, а когда он умер у меня на руках – да осияет его Свет, – и я собралась возвращаться в Лугард, он в последний раз посмеялся надо мной, ох как посмеялся. Он оставил мне гостиницу, а своему брату – деньги, а я-то была уверена, что будет наоборот. Обманщик и интриган, вот кто был Барин, как и все мужчины, которых я знала, а уж кайриэнцы – хуже всех. Так вы сядете, милорд? Миледи?

Хозяйка удивленно захлопала глазами, когда вместе со всеми за стол уселся и Хурин, – разумеется, огир это одно, но Хурин, по ее мнению, безусловно являлся слугой. Кинув еще один быстрый взгляд на Ранда, она поспешила на кухню, и вскоре появились девушки с ужином. Они хихикали и таращились на лорда, на огир, пока миссис Мадвен не прогнала их обратно к работе.

Поначалу Ранд с сомнением рассматривал тарелку. Свинина, порезанная мелкими кусочками, была перемешана с длинными узкими полосками желтого перца, с горохом и с разными овощами и еще с чем-то, чего он не узнал, и все блюдо залито густым прозрачным соусом. Пахло оно в одно и то же время остро и сладко. Селин лишь поковырялась в своей тарелке, но Лойал уписывал за обе щеки.

Хурин ухмыльнулся поверх своей вилки:

– Они необычно приправляют свою еду, кайриэнцы то есть, Лорд Ранд, но, вообще-то говоря, весьма неплохо.

– Оно тебя не укусит, Ранд, – добавил Лойал. Ранд нерешительно попробовал и чуть не задохнулся. Вкус был такой же, как и запах, сладкий и острый одновременно, свинина прожарена до хрустящей корочки, а внутри мясо было сочным, дюжина различных приправ и специй смешивались и подчеркивали друг друга непередаваемо. Ничего подобного он никогда не ел. Вкус у этого блюда был удивительный, просто восхитительный. Он чуть не облизал тарелку, а когда со служанками, пришедшими убрать со стола, вернулась миссис Мадвен, он чуть не попросил добавки – как поступил Лойал. У Селин на тарелке еще оставалась едва не половина, но она коротким жестом показала одной из девушек унести ее.

– С радостью, друг огир. – Хозяйка улыбнулась. – Немало нужно, чтобы такой, как вы, наелся. Катрин, принеси еще порцию и пошевеливайся поживей. – Девушка стрелой унеслась на кухню. Миссис Мадвен теперь улыбалась Ранду. – Милорд, был у меня человек здесь, который играл на биттерне, но он женился на девушке с фермы, и теперь, видно, его заставляют бренчать поводьями за плугом. Не могла не заметить, что из узла вашего человека торчит нечто очень похожее на футляр флейты. Раз уж моего музыканта нет, не разрешите ли вашему человеку немного развлечь нас музыкой?

Хурин обалдел.

– Он не играет, – объяснил Ранд. – Я играю. Женщина заморгала. Похоже, лорды на флейтах не играют, уж точно не в Кайриэне.

– Тогда беру обратно свою просьбу, милорд. Свет порукой, я нисколько не хотела вас обидеть, уверяю вас. Никогда бы не стала просить такого, чтоб вы самолично играли в общей зале.

Ранд колебался всего мгновение. Давно он не упражнялся в игре на флейте, с мечом и то чаще занимался, а монет в его кошеле навсегда не хватит. Когда-нибудь он избавится от этих нарядных причудливых одежд – когда отдаст Рог Ингтару и вернет кинжал Мэту, – а флейта пригодится, чтобы опять зарабатывать себе на ужин, когда придется искать какое-нибудь убежище от Айз Седай. И убежище от себя? Что-то же там сегодня случилось! Что?

– А я не против, – сказал Ранд. – Хурин, дай-ка мне футляр. Просто вытяни его из узла.

Незачем выставлять на обозрение плащ менестреля; и без того уйма невысказанных вопросов сверкала в темных глазах миссис Мадвен.

Отделанный золотом, с серебряной насечкой, инструмент выглядел как тот, на котором не зазорно играть лорду, если лорды вообще играют на флейтах. Цапля, выжженная на ладони, игре нисколько не мешала. Бальзам Селин подействовал так превосходно, что Ранд вряд ли вспомнил бы об ожоге, не попадись тот ему на глаза. Но теперь он не шел из головы, и машинально Ранд начал наигрывать "Цаплю в Полете".

В такт мелодии Хурин качал головой, а Лойал отбивал ритм по столу толстым пальцем. Селин смотрела на Ранда, будто гадала, кто он такой. Да, миледи, я не лорд. Я – пастух и играю на флейте на постоялых дворах. Но солдаты, прекратив болтовню, слушали, и офицер закрыл деревянную крышку переплета книги, которую начал было читать. Неотрывный взор Селин высек в душе Ранда искру упрямства, и он, твердо решив для себя, всячески избегал песен, которые могли бы звучать во дворце или в поместье высокородного лорда. Он играл "Всего одно ведро воды" и "Старый двуреченский лист", "Старик Джак на дереве" и "Трубка хозяина Прикета".

Последней мелодии шестеро солдат начали подпевать хриплыми и сиплыми голосами, правда, зазвучали не те слова, которые знал Ранд.

Мы скакали к Реке Иралелл И видели, как таиренцы пришли.Мы стояли вдоль берега реки, А солнце тогда всходило.Летняя равнина черна от их коней, От их знамен небеса черны,Но отстояли мы нашу землю на берегах Иралелл. О, отстояли мы нашу землю.Да, отстояли мы нашу землю.Отстояли нашу землю у реки утром тем.

Не в первый раз обнаруживал Ранд, что в разных странах, порой даже в деревнях одной страны, одна и та же мелодия имеет разные названия и поют на них разные песни. Он играл солдатам, пока слова не стихли и они не стали хлопать друг друга по плечам и грубовато комментировать пение товарищей.

Когда Ранд опустил флейту, офицер встал и сделал резкий жест. Солдаты на полуслове оборвали смех, шаркнули стульями и сапогами, приложив руки к груди, поклонились офицеру – и Ранду тоже – и ушли не оглядываясь.

Офицер подошел к столу Ранда и поклонился, рука – у сердца; выбритое темя с виду было присыпано чем-то вроде белой пудры.

– Да пребудет с вами Благодать, милорд. Полагаю, этим пением они не обеспокоили вас. Они простой люд, но нисколько не хотели оскорбить ваш слух, уверяю вас. Я – Алдрин Калдеввин, милорд. Капитан на службе Его Величества, да осияет его Свет! – Его взор скользнул по мечу Ранда; у юноши было чувство, что цапель тот заметил, едва Ранд вошел в гостиницу.

– Нет, они меня не оскорбили. – Выговор офицера напомнил Ранду Морейн: каждое слово произносилось полностью и тщательно. Неужели она и в самом деле меня отпустила? Интересно, а не едет ли за мной следом? Или же поджидает меня? – Присаживайтесь, Капитан. Прошу. – Калдеввин пододвинул стул от соседнего стола. – Если не против. Капитан, не скажете ли, в последнее время вы не встречали чужестранцев? Леди, невысокая и стройная, и мужчина-боец, с голубыми глазами? Он высок и иногда меч носит за спиной.

– Я вообще не видел чужестранцев, – сказал Калдеввин, чопорно опускаясь на сиденье. – За исключением вас и вашей леди, милорд. В этих краях бывали не многие благородные. – Его взгляд дернулся, как удар хлыста, к Лойалу, и на миг офицер нахмурился; Хурина как слугу он игнорировал напрочь.

– Просто интересно знать.

– Света ради, милорд, я не хотел бы выказывать непочтительность, но могу я услышать ваше имя? Здесь бывает столь мало чужестранцев, что я не прочь знать каждого.

Ранд назвался – никакого титула он не упоминал, а офицер, по-видимому, не придал этому значения, – и, как до того хозяйке гостиницы, добавил:

– Из Двуречья, что в Андоре.

– Как я слышал, чудесный край, лорд Ранд – могу я вас так называть? – и превосходный народ, андорцы. Ни один кайриэнец никогда не носил меча мастера клинка столь молодым, как вы. Когда-то я встречал андорцев, и среди них – Капитан–Генерала Гвардии Королевы. Вот незадача, имя его запамятовал. Не затруднит вас мне напомнить?