Ведущий в погибель - Надежда Попова

– Кое-что я спрошу уже сейчас, – кивнул Курт, доверительно понизив голос. – Господин профессор, раскройте секрет – как вы сделали то, что я видел в склепе? Что это было?

– О, – оживился старик и поднялся, суетливо и неловко указав вперед: – Идемте в лабораторию, если желаете, господа, я представлю вам наглядно. Это и в самом деле безмерно занимательно.

В подвале, войдя и запалив светильники, Штайн долго озирался, оглядывая свои сокровища пристально и придирчиво, и Курт понимающе усмехнулся:

– Нет, профессор, все на месте; беспорядка мы не оставили. Проведение обыска – наука точная. Все на своем месте, там и так, где и как было до нашего прихода.

– Ни один reactivum не тронут вовсе, – добавил фон Вегерхоф; старик кивнул:

– И правильно, правильно. Не приведи Господь…

– Так что же там было? – нетерпеливо поторопил Курт. – Что за substantia?

– Для начала я хотел бы знать… не воспримите за обиду, майстер Гессе, это лишь для пользы дела… насколько велики ваши познания в этой области? Сможете ли вы понять?

– Некоторые начальные сведения в академии мне, разумеется, были преподаны – именно на случай допроса кого-то вроде вас. Приступайте, а там поглядим.

– Вот, – с гордостью произнес Штайн, торжественно указав в сторону, где на полу, убереженные от прочего пространства оградкой из нескольких каменных кирпичей, стояли четыре стеклянных бутыли с укупоренными и залитыми воском горлышками. – Это оно. Мое открытие. Только, прошу вас, не троньте руками, если разбить одну из них, мы с вами станем схожи с тем несчастным.

– Это еще один вопрос, который меня беспокоит, – заметил Курт многозначительно. – Насколько несчастен он был до того, как попасть к вам на экзекуцию?

– Господь с вами, – оскорбленно и немного испуганно возразил Штайн, – с чем я никогда не имел дела – так это с душегубством. Тело этого бедняги мне предоставил совет. Я не знаю, кто это, и они не знают; бродяга, арестованный за кражу и умерший в тюрьме.

– Вы верите в это?

– Я проверил. Все же мне было не по себе, и я, майстер Гессе, тоже заподозрил… Не хочу порочить ульмский совет более полагающегося им по справедливости, однако мне также пришли в голову нехорошие мысли – уж больно кстати оказался этот человек… Но нет. Причина смерти – pneumonia, с такими легкими ему оставалось бы жить дня два и вне тюремных условий.

– Ну, что ж, на эту тему я продолжу уже не с вами… Итак, прошу вас, профессор. Что за адское зелье вы придумали?

– Воистину, – с невероятной смесью сокрушения и гордости согласился тот. – Озеро серное наверняка и состоит из чего-то схожего, ибо это и есть formatio от серы. Acidum sulfuricum. Но не та, что получали до сих пор по рецепту Альберта Магнуса, а густая, а оттого более сильная.

– Звучит угрожающе.

– Сообразно сущности, майстер Гессе. Эта и в самом деле адская смесь опаляет, сжигает дотла все, что живо либо когда-то было живым – траву, кожу, плоть, кости, дерево; ей не по силам лишь изначально мертвое, как камень или стекло.

– Это мне известно.

– Тогда вы меня понимаете, – кивнул Штайн. – Потому я и храню ее в стеклянных вместилищах, под стеклянными заторами, залитыми воском; а место хранения, как видите, оградил камнем на случай, если сквозь какую трещину она просочится вовне.

– И для чего вы занялись этим? Это был заказ совета или…

– Нет-нет, совет – они ничего в этом не понимают; мне было сказано лишь сделать фальшивый труп стрига. «Не наше дело – каким образом»…

– Так для чего же?

– Философский камень, майстер Гессе, – пояснил Штайн с заметным смущением. – Lapis exilis. Это, если так можно сказать, дело чести для любого алхимика, безнадежное, но непременное. А один из шагов на пути к нему…

– Remedium dissolvens universalis[107], – тихо проговорил фон Вегерхоф, и старик кивнул:

– Все верно, господин барон. Он самый. Эта substantia и сама по себе ценна невероятно; сколько всевозможных применений ей можно придумать…

– Любая армия мира озолотит за нечто подобное, – согласился Курт. – Сколько этой жидкости вам потребовалось, чтобы так сжечь тело?

– Одна такая бутыль – полностью.

– Стало быть, если равную двум или трем этим бутылкам емкость зарядить в катапульту и метнуть через городскую стену, если метнуть прицельно, если она разобьется, скажем, о колокольню в момент звона, возвещающего окончание служб – id est, когда под стенами церкви будут сотни людей… Что произойдет?

– На них прольется дождь пронзающих плоть капель, – не сразу отозвался Штайн, содрогнувшись. – Казнь египетская… Оружие массового уничтожения… Господи Иисусе, я создал монструма…

– Это верно; куда там пушкам с сечкой до вашего детища, – усмехнулся Курт невесело. – Не тревожьтесь, профессор. Не думаю, что описанное мною случится в скором будущем.

– Случится, – обреченно возразил старик. – Не сейчас – так позже.

– Не поддавайтесь гордыне. Наверняка «позже» кто-нибудь изобретет нечто столь же убийственное, но более безопасное в обращении. Скажите лучше, как вы ухитрились это сделать?

– Это очень сложно, майстер Гессе…

– Постараюсь осмыслить; в конце концов, рецепт Магнуса мне более-менее известен. Если же я чего-то не пойму, вам придется прочесть мне лекцию; как я уже говорил – я готов слушать, сколько понадобится.

– Тогда простите заблаговременно, если я стану растолковывать все излишне детально, излишне…

– В расчете на дурака, словом, – уточнил Курт, приглашающе поведя рукой: – Прошу вас. Из каких невероятных составов изготовлен этот?

– Из вполне обыденных, – вздохнул Штайн и, пройдя к одной из полок, снял с нее отливающий золотом камень размером с ладонь. – Вот, взгляните; я оставил его ради его внешней приглядности, а кроме того, если повернуть вот так, напоминает облик льва… Это, если вам доводилось слышать, «золото дураков».

– Пирит, – уточнил фон Вегерхоф и, повстречавшись взглядом с хозяином, пожал плечами: – Я тоже имею некоторые познания в этой области; самые начальные.

– Пирит… – повторил Курт, рассматривая камень, и впрямь напоминающий слегка загрязненное примесями золото. – Слышать доводилось, но видеть не было повода.

– Осторожней, майстер Гессе, если надавить слишком сильно, он раскрошится у вас под пальцами, – попросил старик и, отобрав камень, бережно водрузил его снова на полку. – Это – отходы с рудников. Всеми полагается, что это лишь некая порода, сопутствующая железной руде, посему ее попросту выбрасывают – мешками, телегами; но – это тоже железо. Его лишь надо очистить, и все.

– И вы знаете, как?

– Знаю, – кивнул Штайн не без гордости. – Хотя, должен заметить, это весьма трудоемко.