Карьеристки - Луиза Бэгшоу

Ровена размышляла, что надеть. Что-то простое, но красивое, решила она. Если одеться намеренно плохо — Кребс воспримет это как какой-то сигнал. А она должна выглядеть, будто ей все это не важно. В конце концов он женат, у нее потрясающий партнер, а они просто коллеги.

Но что было в прошлом — не проходит.

Она надела свободное кашемировое платье от Армани, цвета масла, подходящие туфли, нацепила толстый деревянный браслет, зачесала волосы на косой пробор и неяркой помадой провела по губам. Естественный стильный вид, ничего провоцирующего. Ровена закончила одевание, спрыснувшись свежими духами «360 градусов» от Перри Эллис.

Да, все прекрасно, думала Ровена, направляясь к двери.

Она выглядела сосредоточенной и собранной.

Она с этим справится.

— Мы рады снова вас видеть, — приветствовала ее Эми Триттен, сотрудница «Миррор». Она даже не старалась изобразить искренность. Эми шла через главную студию с пачкой бумаг, безукоризненно одетая — в голубом костюме от Ариенн Виттадини. Никто из женщин, работавших с Кребсом, никогда не радовался появлению Ровены Гордон.

— Вы хотели встретиться с мисс Линкольн? Она звонила, ей понадобилось срочно увидеть Майкла, но она появится только через пару часов.

— Нет, — ответила Ровена, удивляясь, зачем Барбаре так срочно Майкл Кребс. — У меня назначена встреча с Майклом по новому диску.

Эми слегка улыбнулась:

— Он в офисе. Я провожу вас.

Ровена пошла за молодой женщиной через весь студийный комплекс, пытаясь успокоить нервы, весело улыбалась инженерам и техникам, которые по дороге здоровались с ней. Все обойдется. В общем, правильно, пусть эта беседа состоится. Она может воспользоваться его помощью при запуске «Зенита», и потом Майкл действительно эксперт по части радио. Казалось, едва взглянув на диск, он мог безошибочно сказать, в какой программе он пойдет.

Ее провели в кабинет, Кребс пил кофе и дружески беседовал с симпатичной женщиной под сорок с блестящими, коротко и аккуратно подстриженными волосами. Когда Ровена вошла, та приятно улыбнулась ей.

— Ровена, я рад, что ты смогла прийти, — сказал Майкл. — Ты не знакома с моей женой?

Как она пережила тот день, Ровена никогда не смогла понять.

Дебора Кребс явилась для нее полной неожиданностью. Не свистушка, не старомодная, не сука, — привлекательная, интеллигентная, приятная женщина, проявившая интерес к карьере Ровены. Она явно любила своего мужа. Разговаривая, держала его за руку, и этот жест был непринужденным, естественным для женщины, совершенно раскованно чувствовавшей себя с партнером.

Ровена физически почувствовала укол ревности, ноги ее задрожали, и какую-то долю секунды она не могла дышать.

— Дебби? Да? Рада видеть вас, — сказала она.

В этот момент Ровена поблагодарила судьбу за тяжелые годы, проведенные в английской школе-пансионате. То, что в нее вбивали, вдруг вернулось, пришло на помощь, старые рефлексы сработали. Спокойствие, спокойствие, спокойствие. И она сказала его жене, как много она о ней слышала.

Ровена задавала ничего не значащие вопросы о здоровье сыновей. Потом распелась о своем Джоне Меткалфе.

При этом она избегала смотреть Майклу в глаза.

Когда они перешли к «Зениту», Ровена стала делать записи, понимая — Оберман начнет выспрашивать о встрече, а она не могла вникнуть ни в одно слово Майкла. Она не торопилась, не суетилась, перед уходом пожала обоим руки и сказала — они непременно должны поужинать вчетвером на следующей неделе, когда Джон прилетит в Нью-Йорк. К машине она шла счастливая и довольная. По ее лицу можно было прочесть одно — она только что закончила очень полезную встречу со старым другом. Когда наконец, слава Богу, Ровена отъехала, она еще не плакала, запрятав боль очень глубоко.

Но самое худшее ожидало впереди.

Как только Ровена переступила порог, сразу поняла — что-то не так.

В одиннадцать дня, в среду, «Мьюзика тауэрс» должна гудеть как улей. Сотрудники, посетители, курьеры обычно шныряли по офису, но сегодня ничего подобного. Вестибюль совершенно пуст, от мерного полированного мрамора стен и пола исходило пугающее молчание.

Дежурного за столом не было.

Неужели пожар или что-то в этом духе? Что, черт побери, случилось?

Внезапно человек из охраны в форме «Мьюзика энтертейнмент» в сопровождении низкорослого мужчины в темном костюме вышел в вестибюль из коридора первого этажа. Она не знала ни того, ни другого.

— Мисс Гордон?

— Да, — ответила Ровена, вдруг испугавшись.

— Меня зовут Джонсон. Я из «Харман, Кеннеди и Ко».

Сердце ее сжалось. Боже мой, что все это значит? «Харман, Кеннеди и Ко» — юридическая служба.

— Я должен известить, мисс Гордон, что ваше сотрудничество с «Мьюзика энтертейнмент» с этой минуты прекращается. — Он шагнул вперед и вручил запечатанный конверт. — В этом письме компания сообщает о расторжении договора. Представитель охраны и я обязаны проследить, если вы захотите взять что-то из личных вещей.

— Что? — выдохнула Ровена.

— Мне предписано проинформировать вас о том, что вам запрещается представлять компанию где бы то ни было и в каком бы то ни было виде. Бумаги, касающиеся бизнеса и компании, находящиеся у вас дома, должны быть немедленно возвращены «Мьюзика энтертейнмент». Иначе компания предпримет иные законные действия по их изъятию.

— Я хочу поговорить с Джошуа Оберманом, — сказала Ровена.

Она стояла парализованная. Не может быть, чтобы это происходило наяву. Ну просто не может. В чем, черт побери, дело? Она же говорила с Джошем два дня назад, все было прекрасно. Да в конце концов, ради Бога, ее босс — один из ближайших друзей!

— Я действую непосредственно по указанию самого мистера Обермана, — ответил юрист. — Если вы вскроете письмо, мисс Гордон, вы удостоверитесь в подлинности его подписи.

Дрожащими руками Ровена вскрыла письмо. Она не могла понять, что там напечатано, но ошибки быть не могло — в конце стояла небрежная подпись Обермана.

— Понятно, — сумела она произнести. Ровена подняла голову. — Да, у меня есть вещи, которые я хотела бы взять из кабинета, — сказала она совершенно спокойным голосом. — Сопроводите меня, пожалуйста.

Слава Богу, у руководства компании отдельный лифт, порадовалась Ровена, когда они вышли на двадцать четвертом этаже. Инстинкт подсказывал — она должна вести себя с достоинством. Что бы ни случилось, она, Ровена Гордон, не может бежать, рыдая, из собственной компании, как мальчишка-почтальон, пойманный с поличным на краже марок. Но тем не менее только шок помогал ей держаться. Если бы пришлось вынести унижение — подниматься пешком по лестнице на виду у всех в таком сопровождении, она бы не сдержалась.