Карьеристки - Луиза Бэгшоу

— Цветы! Ты хочешь сказать, что спрятала диктофон в вазу?

— Именно так, — сказала Топаз, улыбаясь.

26

Уилл Маклеод, менеджер гастролей «Атомик масс», прохаживался за сценой со свирепым выражением лица — в такие минуты с ним предпочитали не связываться. От его внимания не ускользало ничего, что могло привести к неприятностям, он смотрел, все ли нормально у музыкантов, решал за вечер миллионы проблем, начиная от воды, попавшей в усилители, до получения разрешения на посадку частного самолета. И неустанно проверял и проверял список гостей. Его карточка-пропуск моталась на груди, и охранники — будь то в Европе, Америке или на Дальнем Востоке — почти никогда не требовали предъявить ее. Едва взглянув на Уилла, они понимали — лучше держаться от этого пария подальше, если, конечно, не горишь желанием стать инвалидом.

Есть такой феномен в тяжелом роке — за грубоватым видом музыкантов скрываются мягкие, сердечные мужчины-семьянины, постоянно тоскующие о женах и дочурках, оставленных дома где-нибудь в Алабаме. Что до Уилла Маклеода, то под суровым обликом скрывалось и суровое нутро. Уроженец Глазго, он был одинок, и главную его заботу составляли музыканты — чтобы гастроли проходили хорошо, вовремя выплачивалась зарплата, чтобы не было проблем с напитками. Семью Маклеод заводить не хотел, он привык к независимости и жизни на колесах. Но если заводил друга, то оставался верным ему на всю жизнь.

После трех гастрольных туров «Атомик масс» вокруг света не только музыканты, но их жены и подруги стали его друзьями. И их менеджер, Барбара Линкольн.

Маклеод сам себе удивлялся. Барбара, мягко говоря, не в его стиле. Во-первых, женщина, что при любых обстоятельствах мешало дружбе, во-вторых, его начальница, это опять-таки еще больше отдаляло ее от него, в-третьих, про нее не скажешь «своя в доску». В редких случаях Маклеоду выпадало несчастье иметь дело с женщиной во время гастролей — ну и кто же это был: девушка-официантка, помощница костюмера, очень редко женщина — водитель грузовика, на котором они перевозили свое хозяйство, и что от таких можно ждать? Всегда готова, когда ребятам надо, громко хохочет над грязными шутками. Он закрывал глаза, если кто-то из членов гастрольной группы, отойдя за грузовик, развлекался с девицами, ругавшимися покрепче любого солдата.

Барбара совсем из другого теста. Если она и появлялась, то в наряде от Шанель или Армани, при полном макияже. Она не шутила с ребятами (если мальчики читали порножурналы, а мисс Линкольн входила, они засовывали их под диванные подушки), не тратила времени на разговоры с ними. Она смотрела, все ли нормально, потом направлялась к промоутерам и представителям местной компании грамзаписи, представлялась и приступала к делу. Если она заходила в производственное помещение, то через пять минут полностью владела ситуацией. Наблюдая за ней, Маклеод удивлялся — надо же, телефонная трубка не пришита к ее уху.

Как-то он поговорил о ней с ребятами.

— Тебе надо одно понять, Барбара — умница, — объяснил ему Зак. — Ей-богу, очень умная. И здорово следит за финансами. Она разбирается с промоутерами, этими толкачами, с агентами, со всеми, про диски понимает все, у нее огромный опыт, она знает их производство и людей в этой сфере, наша группа в прекрасных отношениях с Барбарой. Понимаешь? То есть она заботится обо всем. А тебе она предоставляет право полностью заниматься гастролями.

У Маклеода было немало случаев убедиться в справедливости слов Зака. А на сто третьем представлении «Хит-стрит» в Рио он стал ее поклонником в деловом смысле. Как-то раз он вошел в офис и увидел Барбару. Одетая в очень изящное черное шелковое платье, она отчаянно ругалась с промоутером.

— Не очень-то практично, — бросил Уилл, неодобрительно оглядев ее платье: здесь царил хаос, под ногами путались провода от электрического оборудования, рабочие Маклеода ходили с мокрыми спинами. Барбара, сделав секундную паузу в крике на промоутера, повернулась к Уиллу и заорала:

— Заткни свой поганый рот, я ношу то, черт побери, что мне нравится! — И снова обратилась к тому несчастному.

Слегка смутившись, Уилл стал прислушиваться.

— Я не могу этого допустить, — ныл тот тип. — Это же инфляция.

— Нет! Это воровство! — орала Барбара. — И ты должен все пересчитать, что взял сверху, дорогой друг! Или мы не выйдем на сцену.

— Вы не можете, ведь у вас контракт…

— Да, но и у тебя тоже. И в нем сказано — десять баксов с головы. Не семнадцать.

— Вы же сами больше получите, — сказал промоутер, кажется, его звали Васкуелес, беспомощно разводя руками. — Если я буду иметь больше, то и музыканты… Все останутся довольны. Я же честный человек, я и вам заплачу…

— Наши поклонники не будут довольны. Подонок! — кричала Барбара. — Мы выходим играть для всех, а не для детей из домов с бассейнами! Ты пойдешь и объявишь: у кого билеты за семнадцать долларов, должны предъявить корешок у задних ворот в кассу и получить разницу. И чтобы все новые билеты шли в пересчете по десять долларов. Иначе мы не выйдем на сцену. И не пытайся хитрить. Потому что утром, перед выходом из отеля, я проверила курс обмена.

— Это невозможно, — пожал плечами мужчина. — Я не могу этого сделать.

Барбара повернулась к Маклеоду.

— Уилл, — сказала она. — Сколько ребятам надо времени упаковаться?

— Два часа, командир, — сказал он, широко улыбаясь.

— Отлично, — сказала Барбара. — Скажи, чтобы начинали. Хорошо?

— Нет проблем, босс, — кивнул он.

Промоутер уставился на него диким взглядом.

— Нет! Ты не можешь такое сделать! Сто тысяч людей ждут. Здесь же начнется восстание!

Маклеод посмотрел на Барбару.

— Уилл, — сказала она, — ты ведь видел договор о цене на билеты, да?

— Да, — сказал он.

— Так вот, скажи мне, может, у меня провал в памяти, ведь мы специально оговаривали цену билетов для бедных территорий. Так?

— Да, именно так. — Маклеод перевел взгляд на промоутера.

— Так. Не напомнишь ли мне конкретно цифру?

— Десять долларов в местной валюте, — развлекаясь, ответил Маклеод.

— Десять долларов. Не семнадцать.

— Точно, не семнадцать.

— Да, совершенно верно. Не семнадцать.

— Десять долларов.

— Так вот, — сказала Барбара, — удивительно, но некоторых детей в Бразилии заставили заплатить семнадцать долларов за то, чтобы они увидели «Атомик масс».

— Продавцы билетов?

— Да нет, агент. И что ты думаешь, Уилли, нам следует сделать?