Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов - Гильем IX

ПЕСНЯ ПРО ЛГУНА  Эй, слушай, старый, слушай, малый, рассказ про случай небывалый, что сделал зятем короля неисправимого враля. Воззвал король однажды с трона: «Любой, кто, не страшась закона, всех лучше врет у нас в краю, получит в жены дочь мою!» Одушевленный сим указом, шваб, даже не моргнувши глазом, пред королем заговорил: «Вчера я зайца подстрелил, его разделал на жаркое. И вдруг — о, диво! Что такое?! Гляжу и сам не верю: он по горло медом начинен. А вслед за тем из брюха зайца златые выкатились яйца, кольцо с брильянтами, алмаз и высочайший твой указ, где я наследником объявлен...» «Наглец! Ты был бы обезглавлен,— король в восторге заорал,— когда бы чуть поменьше врал! Но прекратим допрос дальнейший. Отныне ты мне друг первейший. Ты главный лжец у нас в краю! Бери-ка в жены дочь мою!»  СВЯЩЕННИК И ВОЛК  Эй, братцы! Навострите уши — хочу потешить ваши души, но есть особая изнанка у незатейливого шванка. Поп — деревенский старожил — своих овечек сторожил, поскольку после каждой стрижки звенело у него в кубышке. Ах, как родных детей — отец, лелеял поп своих овец... Но вот несчастье! В том поселке внезапно появились волки и, не имеючи сердец, нещадно крали тех овец, чтобы полакомиться в чаще едой, что всяких лакомств слаще. Наш поп, обиженный судьбой, решил пресечь такой разбой, и в лес направился он прямо, чтоб ночью вырыть волчью яму. Свой замысел продумав тонко, он в яму поместил ягненка, и вот, знакомый чуя дух, волк на приманку в яму — бух! Явив завидную смекалку, поп длинную хватает палку, желая волку в глаз попасть: мол, мы тебя отучим красть! Но хитрый волк, сидевший в яме, своими острыми клыками вцепился в палку что есть сил и старца в яму затащил. Теперь, возьмите это в толк, их в яме двое: поп и волк. Священник, глядючи на волка, молитвы шепчет втихомолку. «Господь,— твердит он, заикаясь,— я пред тобой смиренно каюсь, что, осквернив поповский сан, нещадно грабил прихожан. Я имя господа порочил, я людям головы морочил и, злее лютых обирал, сирот невинных обирал. Тобой подвергнутые мести, мы с волком здесь подохнем вместе. Яви же милосердья чудо и дай мне выбраться отсюда!» Всю ночь промаялся старик. Вдруг волк ему на шею — прыг и мигом выбрался на волю, осуществляя божью волю. Сбежалась вскорости толпа. Из ямы извлекли попа. Он с этих пор живет — не тужит и, чистый сердцем, богу служит.  МОНАХ ИОАНН  Спешу поведать вам сейчас мной в детстве слышанный рассказ. Но, чтоб он был усвоен вами, перескажу его стихами. Жил коротышка Иоанн. Монашеский он принял сан, и по пустыне, бодрым маршем, шагал он вместе с братом старшим. «Ах, мой любезный старший брат! Мирская жизнь — сплошной разврат Мне не нужна еда и платье. Поддержка мне — одно распятье!» Резонно старший возразил: «Кем ты себя вообразил? Неужто истина, дружище, в отказе от питья и пищи?» «Нет,— отвечает Иоанн,— твои слова — самообман. Постом изматывая тело, мы совершаем божье дело!» Дав сей торжественный обет, в сутану ветхую одет, он с братом старшим распростился и дальше в странствие пустился. Подставив солнышку главу, он ел коренья и траву, стремясь достичь высокой цели... Так длилось более недели. На день десятый наш монах вконец от голода зачах и поспешил назад, к деревне, где брат его гулял в харчевне. Глухой полночного порой он стукнул в ставенку: «Открой! Твой брат несчастный — на пороге, и он вот-вот протянет ноги. Изнемогаю без жратвы!» Но старший брат сказал: «Увы! Для тех, кто ангелоподобны, мирские блюда несъедобны!» Монах скулит: «Хоть хлебца дай!» Хохочет брат: «Поголодай! В питье и пище — проку мало, а здесь у нас — вино да сало!» Взмолился бедный Иоанн: «На что мне мой поповский сан! Пусть голодают херувимы, а людям есть необходимо!» Ну, тут его впустили в дом... Сказать, что сделалось потом? Монах объелся и упился и, захмелев, под стол свалился. А утром молвил Иоанн: «Нам хлеб насущный богом дан! Ах, из-за пагубной гордыни я брел голодным по пустыне! Попутал бес меня, вндать! В еде — господня благодать! Видать, господь и в самом деле велит, чтоб пили мы и ели!»