Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов - Гильем IX

БЕЗЫМЯННЫЕ ПОЭТЫ

* * * Славься, Мария, розой без терний цветя. Предал преступно я Родное твое дитя: Отведи его гнев от меня. Славься, Мария, ради него, кто спас Кровью своею нас, Хлеб ангелов дай наказ Принять мне в последний час. Славься, Мария, склоняюсь я перед тобой, Боль в душе твоей как прибой; Ради крови его живой Дан мне в конце покой. Славься, Мария, владычица, просвети, Ангела ниспусти, Когда мне из мира уйти. От злых врагов охрани меня в пути.  * * * Сердце, плачь, и, очи, плачьте, Плачьте кровью красных слез. Плачьте много, слез не прячьте, Плакать вволю довелось. Что любила, предала. И теперь на этом свете Сердцем бога избрала. Я хожу, ломая руки, Всей душой того любя, Кто смиренно наши муки В муках принял на себя. Нет спасения в ином. Жду возлюбленного сердцем, Вся полна тоской о нем. Я жила в полях блаженных, Для него любовь храня. Ныне путь мой — скорбь смиренны Будто кинул он меня. Сладость чистая, прости! Дай, Иисус, тебя найти мне, Радость вновь дай обрести.  * * * Очам души угодна, Как радость бытия, Юна, высокородна Избранница моя. Ее тысячелетья Несли, в себе тая. Высокого рожденья, Превыше всех родов, Она как сад в цветенье, Что краше всех садов. Дала мне утешенье В тщете земных трудов. На сердце благость льется Из розового рта, Блаженно сердце бьется, Добры ее уста. Надеждой отзовется Глаз дивных чистота!.. Взор у нее соколий, Полет как у орла. И горести и боли От сердца отвела. Ах... всей любовной волей Она меня взяла. Она венец творенья И девичий венок: Небесное даренье И ангельский чертог, Сравниться с ней в значенье Свет солнечный не смог. Отец — младенцем-богом, Мать — мамкою при ней, И лань с единорогом Покорно служат ей... Здесь сказано о многом. Тот понял, кто умней.  * * * Посмотри, сколь дивен путь в страну блаженных, Где любимый любит неустанно! В мировом круженье нет желаний бренных. Там одна его любовь желанна. Подойди, и страх отступит вдруг. Там любовь не ведает разлук, Шепчутся там, льнут и отдаются, Там, не смешиваясь, вина Кипра пьются.  * * * Милый мой, приди ко мне, днем молю я и во сне. Днем молю я и во сне, милый мой, приди ко мне. Рот всех слаще и алей, исцели и пожалей. Исцели и пожалей, рот всех слаще и алей.

Буквица из «Толкований» Захария из Безансона. Вторая половина XII века

ПОЭЗИЯ ВАГАНТОВ 

ИЗ «КЕМБРИДЖСКОЙ РУКОПИСИ»

СНЕЖНОЕ ДИТЯ  Я расскажу вам, не шутя, рассказ про снежное дитя... Жила-была на свете баба — жена доверчивого шваба. Был этот шваб купцом, видать. Ему случалось покидать пределы города Констанца. Уедет — в доме смех да танцы. Муж далеко. Зато жена толпой гуляк окружена, ватагой странствующих мимов, шутов, вагантов, пилигримов. Ну, словом, благородный дом был превращен в сплошной Содом. Не удивительно, что вскоре, покуда муж болтался в море, раздулось брюхо у жены (тут объясненья не нужны), и, как велит закон природы, в урочный час случились роды, явился сын на белый свет... Затем прошло еще пять лет... Но вот, закончивши торговлю, под обесчещенную кровлю из дальних странствий прибыл муж. Глядит: ребенок! Что за чушь?! «Откуда взялся сей мальчишка?!» Дрожит жена: «Теперь мне крышка». Но тут же, хитрости полна, Затараторила она: «Ах, обо мне не думай худо! Случилось истинное чудо, какого не было вовек: сей мальчик — снежный человек! Гуляла в Альпах я однажды и вдруг занемогла от жажды, взяла кусочек снега в рот — и вскоре стал расти живот. О, страх, о, ужас! Из-за льдышки я стала матерью мальчишки. Считай, что снег его зачал...» Супруг послушал, помолчал, а через два иль три годочка с собой взял в плаванье сыночка и, встретив первого купца, за талер продал сорванца. Потом вернулся он к супруге: «Мы были с мальчиком на юге, а там ужасный солнцепек. Вдруг вижу: парень-то потек и тут же превратился в лужу, чтоб ты... не изменяла мужу!» Сию историю должна запомнить всякая жена. Им, бабам, хитрости хватает, но снег всегда на солнце тает!